Приключения сомнамбулы. Том 2 - Александр Товбин

– Да хоть и с Малой Арнаутской, если там расквартирована служба Гэллапа!

– Там способны лишь приколотить поддельную вывеску!

– Допустим, допустим, подождём официальных цифр, – отступил на запасную позицию Белогриб, – лекцию, кажется, удалось дополнить?

– Да, – скромно кивнул Ойсман, – сохранилась плёнка с любопытными застольными рассуждениями и вскоре при содействии «Райской раковины», – ловко прошмыгул раскосый повар-таец, на блюде, кверху культяпками, цыплёнок, пропитанный красным перцем, – лекцию опубликуют полностью, без купюр, презентация, если не ошибаюсь, состоится…

– На Франкфуртской книжной ярмарке, – подсказал Белогриб.

– Да. У нашего издательства на ярмарке будет свой стенд, – снова, на сей раз не скрывая гордости, кивнул Ойсман, – мы представим во Франкфурте сигнальные экземпляры из богато иллюстрированной серии «Города мира». Материалы для неё в органах копились годами, если не десятилетиями…

– Очередной проект с «Райской раковиной»? Или речь идёт об учреждении совместного предприятия? Многие обратили внимание на ваш ознакомительный блиц-визит в Бангкок, начались пересуды о подготовке – без промедления – повторной поездки; я отвергаю домыслы о поиске экзотической прачечной для отмывания, если не грязных, то серых денег финансового спрута, в которого превратилась Служба Безопасности, однако, право же, серьёзные наблюдатели не без оснований усомнились, что одним только секс-туризмом вас так соблазнил Таиланд… К тому же «Райскую раковину» пикетировали правозащитники…

– Мы всегда инвестировали в культуру, всегда были сторонниками гибких форм сотрудничества, – уклончиво улыбался Ойсман, явно польщённый шуткой относительно секс-туризма, – что же до пикета пикейных жилетов, то на посещаемости «Райской раковины» эта сомнительная политическая акция не отразилась, ресторан славится своей кухней.

– Правда ли, что в светофоре на углу Невского и Владимирского проспектов была упрятана фотокамера, которая снимала всех посетителей «Сайгона»?

– Без комментариев.

– Нда-а, миллионы, выброшенные на подслушивающие и подсматривающие устройста, теперь, дабы высветлить имидж Органов, проходят по статье реинвестиций в культуру?

– Без комментариев.

– Н-да-а, разминка вовсе не окончена? Вы попрежнему немногословны, а нам пора бы взять темп, – Белогриб машинально постукивал карандашом по столу. – И всё-таки не могу не повторить, слегка перефразируя, свой вопрос: правда ли, что оперативный архив Отдела Культуры Службы Безопасности, по сути, становится архивом внетекстовых связей, неуловимо повлиявших на связи текстовые? Другими словами, архив, который вы собрали, – кладезь для литературоведов! Когда откроют его для исследователей?

– Когда будет политическое решение! – Ойсмана распирала гордость.

– Книги из серии «Города мира» – это глянцевые путеводители?

– Не совсем, – загадочно усмехался в бородку Ойсман.

– Обвал рейтингов! Обвал рейтингов на третьем канале… К нам попали эксклюзивные сведения об обвале… после двух телевыступлений парижского искусствоведа с мировым именем в популярных интеллектуальных программах…

Белогриб выразительно повернулся к Ойсману.

Саул Ефимович оставался невозмутимым.

– Что же, до Франкфурта с «Городами мира» ещё далеко, а я не имею права лишать вас заранее коммерческого права на ярмарочный сюрприз, однако, коли мы с вами касались активизации международных контактов в культурной сфере, хочу спросить о крайне противоречивой, если не фантастичной информации, вернее – о слухах, которые уже взбудоражили не только культурную столицу, но и первопрестольную…

– Догадываюсь, догадываюсь.

– Столько лет минуло и вдруг… – намеренная утечка?

Многозначительное молчание.

– Итак, престранный визит случился, если случился, чёрт-те когда, при Генсеке-Горохе, хотя возбуждение в кулуарах недавней полуфинальной букеровской церемонии в «Серебряном Веке» было таким, будто он и среди нас сегодня. Многие из скорых на расправу обозревателей и те опустили, теряясь в догадках, руки с заострёнными, но пока что, увы, никчемно-бесполезными перьями, лишь наша телепрограмма, не дожидаясь, пока всё расставит по своим местам время, решила положить конец кривотолкам. Саул Ефимович, как на духу, мы добьёмся ясности?

Почему чёрт-те когда, почему?.. – часы стояли… Соснин чуть ли не влез в экран – сейчас, сейчас он узнает что-то, без чего никак нельзя прояснить… не слышал уже объявлений магазинного радио, голосов покупателей; странно, их ничуть не занимало существо происходившего на экранах – только яркость, чёткость изображений, до чего же заинтересованно они выспрашивали про кнопочки, рычажки, дабы овладеть искусством управления яркостью и чёткостью! Да, пока Соснин цепенел, безуспешно, надо сказать, постигая смыслы увиденного, услышанного, жизнь в «Самсон»-«Самсунге» вовсе не сбавляла оборотов. На ярко светившихся табло с ценниками самодовольно мычали коровы, беззаботно блеяли овцы, весело хрюкали и визжали свиньи. И, конечно, забегался, ничуть не боясь поскользнуться на скатах крыш и склонах гор, телепродавец: расхваливал превосходную корейскую электронику, гарантировал сияние подчинённых кнопкам картинок, с чувством торжества выписывал и отрывал чеки. Шнек заведённо проталкивал в стеклянные трубы, повисшие над головами, фарш, начинку для зраз.

А Соснин даже забыл о раздражении, которое у него вызывали до сих пор остановленные часы!

– Допустим, выкинули фортель и – концы в воду! Но ведь пятно на мундире! Или мундир сей безнадёжно уже отстирывать?

Ойсман слушал Белогриба, почтительно склонив голову.

– Так-так, скажу для наших телезрителей, – подавшись вперёд, хитро прищуривал чёрные глаза Родион Белогриб, – художественные круги взбудоражены слухами о тайном визите в Санкт-Петербург, тогда ещё – Ленинград… двух великих писателей, в известном смысле, творческих антиподов. Дела давно минувших дней, однако, действительно была ли тогда на замке граница? И не пытаетесь ли вы теперь обелять органы задним числом? Или Отделом Культуры затевалась… э-э-э, побоюсь сказать, провокация, но – специальная операция, которая провалилась? Во всяком случае к такому выводу подводит свежая «новомирская» публикация профессора Головчинера: «Посткриптум к двум контрастным поэтикам, дополненный посткриптумом к спорам о датировке и мотивах тайного пребывания в…»

– Я высоко ценю исследовательский дар Даниила Бенедиктовича, но упомянутая публикация – это мифотворчество под педантично-научной маской.

– Позвольте, факты упрямы.

– Мы не опровергаем и не подтверждаем оперативную информацию.

– А срок давности?

– Оперативные сведения и разработки срока давности не имеют, – надувался лживой учтивостью Саул Ефимович, – хотя без ущерба для текущей безопасности уже и не грех признать, что мы действительно получили в своё время странный настораживавший сигнал и, проверяя его, преследовали по Невскому проспекту подозрительную машину неизвестной нам марки, но она ускользнула.

– И экстрасенсы экстренно не помогли в поисках? По словам сведущих людей штатное расписание Гебухи буквально трещало от экстрасенсов, так?

– Увы, я не принадлежу к сведущим людям, – издевательски улыбался Ойсман.

– Что же в осадке у компетентных органов?

– Немногое. Случайные телекадры наружного наблюдения, отрывочная звукозапись голосов, один говорил по-немецки… я запомнил какую-то абракадабру: скоро романом будут полагать всё, что угодно, только не сам роман…

– Вы гнались за ними чуть ли не до сумасшедшего дома…

– О, понимаю, программе с таким названием, как у вашей, требуется адреналин, и всё же, гнались… – морщился Ойсман, – погони только в бездарных детективах бывают, а сумасшедший дом нужен вам для красного словца, что ли? Или для напоминания о психрепрессиях? – до Пряжки, то бишь до больницы Святого Николая Чудотворца, мы не доехали, в столовой на проспекте Маклина, где мы рассчитывали настигнуть аномальных – с того света? – пришельцев, мы застали лишь двух смущённых литераторов, чьи имена по этическим соображениям называть не буду, они широко известны. Да, осадок остался: питерские литературные кумиры в столовке… – Ойсман снова брезгливо поморщился, потянул носом, – заведеньице, знаете ли, так себе, типа «пахнет щами, грязненько, но душевно». Добавлю, что водитель той таинственной машины не был опознан, – Соснин отпрянул, – ибо тот, кого заподозрили поначалу, не имел водительских прав, затем – он проходил по другому уголовному делу – подтвердилось его алиби, служащий же гостиницы, который якобы ту машину сопровождал, сразу после инцидента уволился и не был найден.