'Фантастика 2025-62'. Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

приступ Голода. «Добыча близко и очень вкусная», — вопил внутренний голос. Столь же сильным оказалось ощущение надвигавшейся беды.

Уже встав с койки, я услышал тихое пение, прекраснее которого не существовало ничего на свете. Я осторожно выглянул из палаты.

По опустевшему коридору шли двое. Одним из них был мой новый знакомый психиатр Марцевич. Сейчас в нем не осталось ничего демонического. Его под ручку вела яркая брюнетка в сексуальном платье, которому место на красной ковровой дорожке, а не в печальных стенах городской больницы. Обязательным в лечебном заведении белым халатом красавица не озаботилась.

Черноволосая бестия тихо-тихо напевала на ухо Марцевичу ту самую мелодию. Я прислушался и почувствовал, что мир вокруг исчезает, недостойный этой прекрасной музыки. Не знаю, что бы со мной стало, но спас мой новый друг Голод, острой болью прошивший тело. Наваждение исчезло, будто и не было.

Странная парочка тем временем дошла до палаты мента Сашки. Брюнетка отпустила доктора, напоследок фамильярно шлепнув его по пятой точке. Марцевич побрел дальше, не обращая на меня никакого внимания.

Дамочка тем временем нырнула в палату, но сразу вернулась, мурлыкая ту же мелодию теперь уже для Сашки. Бегать за ними по всей больнице я бы не смог, но, к счастью, парочка двигалась в моем направлении. Сашка выглядел гораздо хуже, чем я, и, честно говоря, напоминал упакованную в бинты мумию.

Когда до них осталась метров пять, я преградил им дорогу, изобразив самую глупую улыбку, на какую был способен.

— А что это вы тут делаете?

Брюнетка посмотрела на меня, как на жужжащего комара, и запела немного громче. Я было поплыл от гипнотического звучания ее голоса, но Голод встряхнул меня электрическим шоком.

— Вы поете великолепно! При случае непременно схожу на ваш концерт. И мой друг тоже, но сейчас он устал. Могу ли я попросить вас прервать свидание?

Дамочка злобно на меня посмотрела, и вместо ответа запела во всю мощь легких. Голос у нее был не только безумно красивый, но и столь же поразительно мощный. Коридор наполнился людьми, больными, едва передвигающими ноги, слегка растерянными медсестрами и обалдевшими врачами. Толпа агрессивно уставилась на меня.

Глава 3

Меня окружали зомби, в их взглядах не было сейчас ничего человеческого. К счастью, магия голоса не прибавляла им бодрости тела и духа, но очень скоро до них дойдет, что я враг, и тогда меня разорвут на кусочки, как в фильмах ужасов.

Мне срочно нужно ускориться! Я попытался вспомнить ощущение эйфории, которая позволяла мне совершать невозможное. И, чудо, я нашел в себе жалкие крохи этой энергии, и мир послушно замер вокруг! Моя любовь Леночка несла на металлическом подносе огромный страшный шприц. Прямо сейчас она стояла в паре шагов от меня. Я подпрыгнул, схватил шприц и метнул его как дротик.

Игла воткнулась в щеку брюнетки. Певунья, замолкла на миг, а потом той же необычайной резвостью, что и я демонстрировал только что, подбежала ко мне, схватила за руку и страшно, отвратительно закричала.

Все, кто был в больничном коридоре рухнули на пол, зажимая уши, тщетно пытаясь заглушить этот вопль, у кого-то пошла кровь из носа и ушей.

Певунья обхватила мою шею руками, мы, не разрывая объятий, провалились сквозь пол, а потом и сквозь землю. Я вспомнил почему-то кроличью нору, поглотившую рюкзак. Мы упали не в кучу осенних листьев, как Алиса, а в прохладную воду, пахнущую тиной.

В прошлой жизни я неплохо плавал. Но мальчик, которым я стал, был не в лучшей форме, да и больничная сорочка намокла, облепила тело и сковала движения. Какая-то живность ухватила меня за ногу, но зубы у нее оказались не слишком острые, я лягнул тварюгу, и она отцепилась, вскипевший адреналин дал мне сил всплыть на поверхность.

Певунья восседала на огромном листе кувшинки, косплея старушку Тортилью. Помните черепаху, которая пела «Триста лет тому назад» в хорошем старом фильме? Эта же примадонна позировала в сексуальном мокром платье на сногсшибательном теле. Я вцепился в край ее «плота» и попытался вылезти из воды. Дамочка посмотрела на меня злобно и занялась любимым делом: запела. На меня ее вокал особого впечатления не произвел, наверное, после ее гастролей в больнице я приобрел иммунитет. Но, возможно, песня предназначалась не мне. Голод подсказал, что под водой ее слушают опасные твари, которые не прочь закусить мной.

Меня снова кто-то схватил за ногу, на этот раз — рукой. К счастью — скользкой. Так что я быстро вырвался и погреб саженками к зарослям рогоза. Примета не подвела, трава эта, которую все почему-то считают камышом, росла у берега, и вскоре я почувствовал твердую почву под ногами.

Сексуальная «черепаха Тортилла» не унималась. Ее голос давил на уши. Мое вновь обретенное чутье подсказывало, что твари, живущие под водой, плывут ко мне, повинуясь ее приказу. Голод кричал, что я должен убить их, но прежде — вокалистку, сегодня она — блюдо от шеф-повара.

Плыть к ней — не вариант, надо приманить стерву поближе.

— Я узнаю эту мелодию! — мой голос прозвучал жалко на фоне прекрасной оглушительной песни, но дамочка меня услышала.

Лицо певички исказилось от злости, потеряв всякую привлекательность. Вокал сделался громче, но я начал ей подпевать.

— Нам бы нам бы нам бы нам бы всем на дно! Там бы там бы там бы там бы пить вино.

Когда-то я обладал приятным баритоном, даже лучше Фрейдовского, но сейчас, после купания, травмы гортани и прочих неприятностей, поначалу я только хрипел, но постепенно, к моему собственному изумлению, голос набрал силу.

— Там под океаном мы трезвы или пьяны не видно все равно!

«Песня-то женская, — пришла в голову мысль, — глупо, глупо, глупо!»

Слегка застеснявшись, я пропустил припев по любовь к морякам и дьяволам, и продолжил со второго куплета:

— С якоря сниматься, по местам стоять! Эй на румбе-румбе-румбе так держать! Дьяволу морскому возьмем бочонок рому! Ему не устоять!

Дамочка не устояла. Пение ее стало выше на добрую октаву, и, повинуясь неслышным для меня приказам, кувшинка «снялась с якоря» и двинулась в мою сторону. Не любят творческие люди конкуренции, одно слово «нарциссы». Доплыв до стены рогоза, певунья остановилась, увы, по-прежнему вне досягаемости.

Дамочка прервала пение и громко повелительно крикнула что-то неразборчивое.

Из воды, безжалостно ломая рогоз, полезли существа, напоминавшие людей, но с толстым «тюленьим» телом и жабьими лицами на почти человеческих головах. Были среди них и мужчины, и женщины, одинаково отвратительные. Эти «русалки», скорее всего,