Театр теней: Фантастические рассказы - Клиффорд Саймак

В четверти мили от них, у самого края рощи топтался Старина Бастер — беспокойный мастодонт-одиночка, которого, видимо, изгнал из стада более молодой соперник. Его голова печально склонилась вниз, хобот бесцельно раскачивался и извивался, пока он медленно и лениво переминался на месте с ноги на ногу.

Старик совсем заскучал, сказал себе Купер. Вот почему он вертится около них, как бездомный пес. Но он слишком велик и неуклюж, чтобы быть ручным, скорее всего, не подарок.

Послеобеденное солнце приятно пригревало, и Куперу казалось, что он еще никогда не дышал таким свежим и чистым воздухом. Короче, это был чудесный край, страна золотой осени, идеальное место для воскресных пикников и автотуристов.

На флагштоке у палатки лениво развевался национальный флаг Мастодонии — зеленое поле и красный, стоящий на задних ногах мастодонт.

Знаешь, Джонни, что меня тревожит больше всего? — спросил Адаме,— Если мы будем основывать наши притязания на предшествующих примерах истории, таких ведь может и не оказаться. Прежние первопроходцы создавали колонии для своих стран и королей, но они никогда не заявляли на них личные права.

Просто сам принцип изменился,— успокоил его Купер.— В те дни никто о себе не думал. Каждый находился под покровительством кого-нибудь еще. К тому же твоих первопроходцев финансировали и субсидировали их правительства, они действовали на основании королевских хартий и патентов. У нас же все по-другому. У нас частное предпринимательство. Ты придумал временной модуль и собрал его. Мы трое скинулись и купили вертолет. Все расходы оплачены из наших собственных карманов. Мы ни от кого не получили ни цента. Поэтому все, что мы нашли, принадлежит только нам.

Надеюсь, что ты прав,— с сомнением произнес Адаме.

Старина Бастер осторожно двинулся в направлении лагеря.

Адаме поднял винтовку, которая лежала у него на коленях.

Подожди,— остановил его Купер.— Может быть, он просто пугает нас. Жаль, если ему потом придется ставить пластырь; он такой приятный старикан.

Но Адаме не опускал винтовку.

Еще три шага,— заявил он,— и моему терпению придет конец.

Внезапно воздух над ними огласился ревом. Они вскочили на ноги.

Это Чак! — закричал Купер.— Он вернулся!

Вертолет сделал разворот над лагерем и быстро опустился на

землю.

Старина Бастер взревел от ужаса и вскоре превратился в маленькое пятнышко на покрытом травой склоне горы далеко внизу.

Чтобы отпугнуть животных, они зажгли вокруг лагеря ночные костры.

Эта заготовка дров меня в могилу сведет,— устало произнес Адаме.

Надо установить частокол,— сказал Купер.— Хватит валять дурака. Если однажды ночью — с кострами или без костров — сюда нагрянет стадо мастодонтов, они могут задеть вертолет, и тогда нам всем крышка. Не пройдет и пяти секунд, как мы превратимся в Робинзонов Крузо периода плейстоцена.

Но если нашим надеждам на признание суверенитета не суждено сбыться, давайте свернем наше предприятие, и делу конец,— предложил Адаме.

Проблема в том, что наши последние деньги ушли на цепочную пилу для заготовки дров и поездку Чака в Вашингтон,— ответил Купер.— Чтобы возвести частокол, потребуется трактор. Мы надорвемся, если будем таскать бревна вручную.

Может быть, поймаем несколько лошадей, которые бегают вокруг?

Ты когда-нибудь объезжал лошадь?

Нет, чего не пробовал, того не пробовал.

Вот и я тоже. А ты, Чак?

Только не я,— прямолинейно ответил бывший чрезвычайный посол.

Купер присел на корточки около походного костра и покрутил вертел с тремя куропатками и полдюжиной перепелов. Огромный горшок с кофе распространял аромат, от которого трепетали ноздри. В рефлекторе подсыхало печенье.

Мы здесь уже шесть недель,— сказал он,— а все еще живем в палатке и готовим еду на открытом огне. Не пора ли засучить рукава и что-нибудь сделать?

Сначала нужен частокол,— сказал Адаме,— но для этого необходим трактор.

Мы можем использовать вертолет.

Ты даже готов рисковать? Запомни, это наш обратный билет. Если с ним что-нибудь случится…

Ты прав, я не подумал,— согласился Купер.

Вот бы где сейчас пригодилась помощь по четвертому пункту,— вздохнул Адаме.

Они меня вышвырнули вон,— сказал Хадсон,— Везде, куда бы я ни заходил, мне рано или поздно давали пинка. Такое впечатление, что в этом и заключается их работа.

Да, мы сделали все, что могли,— сказал Адаме.

А дело закончилось тем,— добавил Хадсон,— что я вернулся с пустыми руками, потеряв все наши фильмы, и теперь снова придется тратить время на съемку новых лент. Хотя мне бы не хотелось подпускать к себе другого саблезубика так близко, как в прошлый раз, когда я держал кинокамеру.

Ты мог бы и не волноваться,— возразил Адаме.— Джонни стоял прямо за тобой и целился в него из винтовки.

Да, и чуть мне голову не отстрелил, когда зверюга бросилась на нас.

Я же остановил ее. Скажешь, нет? — возмутился Купер.

Остановил, когда ее башка была уже на моих коленях.

Может быть, нам не заниматься больше съемками,— предложил Адаме.

Нет, мы будем их продолжать,— сказал Купер,— Представь, сколько спортсменов с радостью отстегнет по десять тысяч баксов за две недели охоты в наших краях. Но перед тем как собрать денежки, мы должны показать им фильмы. И та сцена с саблезубым тигром могла бы обеспечить успех.

Если только не отпугнет их,— проворчал Хадсон,— На последних кадрах ничего не видно, кроме его разинутой пасти,— Экс-посол Хадсон выглядел несчастным,— Не нравится мне эта затея. Как только мы привезем сюда кого-нибудь, расползутся слухи. И если кто-то проболтается, на нас устроят засаду. Всегда найдутся парни — а может быть, даже страны,— которым захочется на законных основаниях или с помощью насилия заполучить секрет технологии. Вот чего я испугался больше всего, когда потерял наши фильмы. Кто-то найдет их, и люди могут задуматься, что все это значит. Я тешу себя надеждой, что фильмы посчитают подделкой и выследить нас не удастся.

Мы можем брать с охотников клятву, чтобы они держали все в секрете,— сказал Купер.

Но какой спортсмен удержится, чтобы не выставить напоказ голову саблезубого тифа или рекордный по величине кусок слоновой кости? И это касается каждого, к кому бы мы ни обратились. Любой университет отвалит немалые деньги, чтобы отправить сюда партию ученых. Любая кинокомпания выжмет из себя кучу наличных, чтобы отснять здесь приключенческий фильм о пещерных людях. Но если мы запретим им говорить о своих находках и показывать свои сюжеты, они пошлют нас ко всем чертям. Вот если бы мы получили признание как независимая страна,— продолжал Хадсон,— мы бы могли вести дела по всем направлениям. Мы бы сами создавали законы и предписания, чтобы влиять на ход событий. Мы могли бы завести сюда поселенцев и организовать торговлю. Мы бы начали разработку природных богатств, и все было бы законно и открыто. Мы могли бы говорить о себе, о своей стране и о том, что можем предложить.