G.O.G.R. - Анна Белкина

— Стой, милиция! — задыхаясь от непосильного бега, кряхтел Недобежкин и пытался выцарапать пистолет.

— Стрелять буду! — вторил Серёгин и тоже пытался выцарапать пистолет.

«Диггер» не реагировал ни на какие предупреждения и угрозы. Он уже выскочил в заасфальтированный коридор и мчал к комендатуре со скоростью чуть ли, не гепарда. Недобежкин бежал чуть впереди Серёгина, и тут в темноте что-то подвернулось ему под ногу, и он упал. Пётр Иванович вовремя успел затормозить, а то бы налетел на барахтающегося на полу начальника и тоже упал бы.

— Вот, черти! — досадовал Недобежкин, поднимаясь на ноги. — Сбежал, «хетцер» недоделанный!

— Вы целы, Василий Николаевич? — осведомился Серёгин, разыскивая то, обо что мог бы споткнуться Недобежкин.

— Ничего, нос не расквасил, — пробормотал Недобежкин. — Отсюда есть только один выход — в Девяткину комендатуру. Там наши стоят, поймали, наверное. Айда к ним.

Пётр Иванович так и не нашёл ничего, способного преградить путь Недобежкину. Серёгин удивился: как же так? Но мало, ли что бывает? Недобежкин мог просто наступить на собственный шнурок.

Серёгин и Недобежкин выбрались из «каверны» в погреб и поднялись наверх, в кабинет «за четырьмя замками». Они ожидали увидеть «танкиста» в наручниках в компании Ежонкова и Сидорова, однако обнаружили достаточно странную и даже пугающую картину. На полу, у самого входа в погреб, сидел полковник Девятко, пялился в макрокосм пустыми рыбьими глазками, грыз свою фуражку и, не вынимая её изо рта, повторял одно и то же слово:

— Стой… Стой… Стой…

Сидоров стоял, привалившись боком к стенке и молча, таращился в космос, а Ежонков старательно растаптывал свой ноутбук и с каким-то нездоровым азартом выкрикивал:

— На тебе! На тебе!

— Ребята! — перепугался Пётр Иванович.

Но этот выкрик был проигнорирован, все продолжали заниматься своими делами.

— Девятко! — Недобежкин хлопнул Девятку по плечу, и только тогда полковник «ожил», выплюнул фуражку и изумлённо вопросил:

— А?

— Бэ! — угрюмо буркнул Недобежкин и пошёл «будить» Ежонкова.

Ежонков оторопел, «выпав из астрала» и увидев, что он сотворил с ноутбуком. А «разбуженный» Серёгиным Сидоров — вообще, бестолково хлопал глазами и не мог понять, где находится.

— Нет, вы мне расскажите, что произошло?? — допытывался у всех, особенно у Недобежкина, Девятко и стряхивал со своей погрызенной фуражки грязь. — Кто это мне её так уделал? — удивлялся полковник, не понимая, почему его головной убор так погрызен.

— Вы сами! Едва не съели, бедную! А что тут произошло — это я у вас хотел бы узнать! — рыкнул в ответ Недобежкин. — Вы стояли тут наверху!

— Я ничего не помню! — воскликнул Девятко. — Это вы заставили меня вскрыть этот проклятый чертовник! Из-за вас!.. Неужели я сам погрыз себе фуражку?..

— Ежонков? — вопросил Недобежкин, желая добиться ответа от Ежонкова.

— Я? — удивился Ежонков. — А что — я? Вы посмотрите, что случилось с моим компом! Ох и вспушат же меня!..

— Не удивлюсь, если у них будет «звериная порча», — пробормотал Пётр Иванович, видя оглупевшее лицо Сидорова. — Кажется, этот «чертёнок» был нашим «результатом».

— Гопниковым, — поправил Недобежкин. — Ежонков, чего ты застрял? Давай, вытаскивай свою гайку, проверяй!

— Я что-то совсем у вас тут ничего не понимаю… — это Девятко поднялся с пола и подобрался к Недобежкину с тыла. — Какой результат? Какая порча?? Вы что тут шептухи, или повитухи?? Кто такой Гопников? Что вы ищете в моей части??

Он так визжал, что Недобежкину даже захотелось задвинуть ему оплеуху, чтобы оглушить и успокоить хотя бы на время.

— Кого проверять? Сидорова, или этого, ревущего? — осведомился Ежонков, выковыряв гайку из кармана пиджака.

— Кого вы тут у меня ищете?? — не отставал Девятко.

— Опасную банду! — крикнул ему прямо в ухо Недобежкин, и ошарашенный Девятко заглох с открытым ртом. — Девятку давай, — сказал он Ежонкову.

— О’кей! — кивнул Ежонков и приблизился к молчащему Девятко с гайкой наперевес.

Серёгин, Сидоров и Недобежкин тоже приблизились, но Ежонков разогнал их подальше, «к стеночке». Усыпив Девятко с помощью своей гайки, Ежонков заставил его цитировать учебник математики за пятый класс. С первым заданием «подопытный» справился на славу — без единой запиночки рассказал параграф про неправильные дроби.

— Так, значит, не совсем мозги отбацали, — Недобежкин выпустил вздох облегчения и привалился к стенке.

Стенка была холодная и сырая — поэтому Недобежкин провёл в таком положении всего минуту, а потом — отошёл, чтобы капли влаги не попадали ему за шиворот.

— Первый этап закончен, — Ежонков спрятал гайку. — Теперь говори, кто отсюда выскочил?

Полковник Девятко спал стоя, его глаза были приоткрыты. Девятко дёрнулся пару раз, пробормотал слово «Стой», а потом накуксился и обиженно так промямлил:

— Он сказал мне: «Грызи фуражку», и ушёл!..

— Кто? — настаивал Ежонков. — Какой он был?

— Он сказал мне: «Грызи фуражку», и ушёл!.. — повторил Девятко.

— Опишите мне его! — требовал Ежонков.

— Он сказал мне: «Грызи фуражку», и ушёл!.. — в третий раз повторил Девятко. — Он сказал мне: «Грызи фуражку», и ушёл!.. Он сказал мне: «Грызи фуражку», и ушёл!.. Он сказал мне: «Грызи фуражку», и ушёл!.. Он сказал мне: «Грызи фуражку», и ушёл!..

Теперь Девятко твердил это «заклятие», не умолкая, и даже пытался лезть к Ежонкову с кулаками, и тогда Ежонков разбудил полковника.

— Наверное, один из видов «звериной порчи», — предположил Ежонков. — Нацистские агенты…

— Вяжи, Кондрат! — Недобежкин уже в который раз отрезал «экскурс в историю». — Давай, пуши Сидорова!

— Меня? — испугался Сидоров, которого раньше никогда не гипнотизировали.

— Тебя! — Ежонков отвёл Девятко к стеночке, а нового «подопытного» Сидорова подтащил к себе.

Сидоров зажмурился, когда этот «доктор Франкенштейн» навёл на него свою гайку.

— Ну? — недовольно проворчал «Франкенштейн» — Ежонков. — Глазки-то открой, и следи за маятником! Как же я тебя в сомнамбулизм введу?

Сидоров, конечно, не хотел вводиться ни в какой сомнамбулизм, но всё же, чтобы не показать себя трусом, распахнул глаза и начал следить за болтающейся у его носа гайкой на чёрном шнурочке. Сидоров сам не заметил, как погрузился в некую тёплую и мягкую вату и полетел куда-то, неизвестно куда. В голове внезапно всплыли английские слова и он начал говорить по-английски, слово в слово рассказывая параграф из своего школьного учебника иностранного языка. А потом — вдруг пришли на ум русские слова: «Он сказал ему грызть фуражку и ушёл». Сидоров всё говорил их и говорил, потому что больше не знал никаких слов.

Услышав над ухом громкий, словно выстрел, щелчок, Сидоров выпал из ватного облака и оказался в сырой и холодной комнате без мебели.

Ежонков был недоволен полученным результатом и опять бухтел что-то про своих любимых фашистских агентов.

— Что вы делаете? — воскликнул из своего угла полковник Девятко.

— Работаем, — строго ответил ему Недобежкин. — И ещё, товарищ полковник, сегодня ночью мы будем спать у вас в третьей казарме!

— А? — удивился Девятко. — Вы — в казарме?

— Да, — подтвердил Недобежкин. — На крайней койке.

Глава 30. Морской бой

А тем временем танкер «Андрей Кочанов» рассекал мирные голубые воды Чёрного моря. На чистом небе весело светило солнышко. Капитан Сергей Борисович в своей каюте довольно потирал руки и, похохатывая, вспоминал, как обвёл вокруг пальца глупых арабиков, запугав их гидродвигателями от компании «Мерседес — Бенц». Шеф наверняка очень обрадуется, узнав о таком грандиозном успехе, и, естественно увеличит сумму гонорара в несколько раз. Осталось только «поймать „Треску“», и всё — можно рулить домой.

Прыщавый молодой матросик усердно драил палубу шваброй.

— Ну-ну, — похвалил его проходивший мимо старший помощник Цаплин.

Матросик со щенячьим восторгом вытянулся в струночку, отдал честь. Он провожал Цаплина благоговейным взглядом, покуда тот не завернул за ют. Как только старший помощник скрылся из виду, матросик хотел было с ещё большим усердием снова приступить к работе, но случайно взглянул за борт. И увидел в море силуэт корабля. Со шваброй в руках матросик навалился на леер, внимательно вглядываясь. Неизвестный корабль стремительно приближался. Вот, матросик уже мог различить мачты, палубы и… пушки! Он перегнулся через леер, подавшись вперёд, чтобы лучше видеть, и упустил свою швабру за борт, но даже не заметил этого. Швабра с легким всплеском исчезла в воде… Господи! Матросик забегал, заволновался. Эсминец! Прямо на «Андрей Кочанов», неизвестно откуда взявшись, нёсся ощетинившийся пушками, настоящий военный эсминец! На его чёрном борту большими белыми буквами значилось «Stella di mare», что по-русски звучало, как «Морская звезда». Кто же это?! Пограничники? Взгляд матросика метнулся вверх в поисках флага. Потом бедняжка почувствовал, как у него холодеют руки и ноги, спину противно щекочут мурашки. Флага не было. Значит… Пираты!