Сборник 'ИЗБРАННОЕ' - Теодор Гамильтон Старджон

ТЕБЕ ГОРШЕ ЗНАТЬ, ЧТО ОНА МЕРТВА УЖЕ В ТЕЧЕНИЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ, ЧЕМ В ТЕЧЕНИЕ ДВУХСОТ? И ТЫ СЕРДИШЬСЯ? СЕРДИШЬСЯ! И ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ДЕЛАТЬ СО СВОИМ ГНЕВОМ?

- Что-о, - прошептал он. - Что-то...

Он бросил быстрый взгляд вокруг. В этом месте не было ничего выступающего, обо что можно было бы удариться, поэтому он сильно ударил кулаком по своей же ладони, так сильно, что она онемела, и ожидая появления боли, он увидел в памяти вспышку уродливого смеха. Это был смех сам по себе, безротый, глубокий, веселый - веселость человека, у которого лучше мышеловка, а Кейз (и Джен, и Джен) был мышью. Почему он не мог вспомнить рот, лицо, ситуацию? Потому что он ВИДЕЛ смех в своей памяти, а не слышал его.

Защита организма - не помнить. Отказ памяти - это акт выживания, нежелание вновь переживать какой-то ужасный шок. И все же такие события всегда оставляют на самом видном месте что-то вроде курка (в данном случае, видимый смех) и то тоже особенность выживания, ибо глубокий ум всегда хочет знать в чем заключается опасность и чего бояться. Иметь такой глубокий ум, как у Кейза (а его подготовка сделала его таким) значило всегда ступать по краю внутренних ужасов, всегда находиться в точке принятия решения: припомнить ли мне эту травму или снова похоронить курок? - ибо только на этой грани он обладает способностью реагировать с легендарной скоростью принадлежащих к Xn.

Он позволил курку, смеху, исчезнуть и закрыл глаза, пытаясь вызвать силой воли какие-то другие воспоминания. Что-нибудь. Что-нибудь другое, что-нибудь вместо этого. Что-нибудь вместо этого. Что-нибудь, возможно, до смеха.

Что-нибудь типа: до смеха была погоня, а перед этим - посадка, а перед этим... что было перед этим никто никогда не узнает, потому что они покинули корабль в мерцающей серости транссветовой скорости, до или сверх, кто знает? Приборов, способных это определить, не было, и в любом случае никакие приборы не говорят правду, электроны двигались странным образом, катушки и поля были искаженными и вели себя дико. Никто до этого там не был, ни от одного зонда не был получен ответ. Пустая болтовня: что бы случилось с тобой, если бы ты выбросился из корабля при сверхсветовой скорости? Говорят, что по мере ее достижения, время приближается к нулю, а масса к бесконечности. Ахиллес и черепаха; логика стремится к совершенству, правда стремится к нулю. Кто-то сказал, что С (конечная скорость) - ворота в другую Вселенную, или в другую ступень ступенчатого пространства. Некоторые говорят, смерть и растворение, ибо все электрические явления биохимии, по всем правилам физики, так изменятся, что организация материи и жизни будет разрушена. А некоторые говорят, нет: явления трансформации (массы в энергию, в пространство, во время, каждое пропорционально взаимозаменимо) должны сохранить схему, и какая-то непостижимо другая форма жизни может быть возможна. И выше всего этого была уверенность, что выброситься, оставив охраняющие тебя системы жизнеобеспечения, искусственную гравитацию и все остальные ткани искусственного чрева, которым являлся космический корабль, значило ввергнуть себя во что-то несказанно незнакомое и враждебное. Выброситься в стратосфере, когда девяносто пять процентов атмосферы находится внизу, а перепад температуры достигает, вероятно, градусов двести... имя этому Смерть. На что же тогда нужно умножать это в пространстве, в этой необычной среде, где само время может наступить себе на хвост?

И всегда присутствует еще один аргумент: что сама скорость еще не является доминирующим фактором; что давно, еще в дни прокладывания дорог, мудрые люди сказали, что из ушей пойдет кровь, что зрение упадет, что кровь не сможет циркулировать при двадцати милях в час, и что все разговоры о "С" были одинаковой логической неправдой; скорость не имеет абсолюта, скорость всегда относительна, и что единственная опасность, связанная с выброской из корабля, в том, что ты оказываешься черт знает на каком расстоянии от чего бы то ни было.

Ну, Кейз проделал это (с Джен, с Джен), и это не научило его ничему за исключением одного, это можно пережить. Ни как, ни что с ними случилось. Резкий сигнал тревоги, отдающий повсюду голос, твердящий ПОКИНУТЬ КОРАБЛЬ, приступ страха, когда он направился к закрепленной за ним спасательной шлюпке (корпус корабля начал выгибаться, а между ним и другими шлюпками опустился защитный барьер и это было хорошо, потому что целая секция корабля отвалилась и взорвалась, шлюпки и все остальное), и лампы погасли, гравитация исчезла, дикий скрежет наполнил все знакомо-незнакомые проходы и коридоры до самой его шлюпки, в которую он забрался и дергался, наступил на того другого, когда вытянув шею, пытался рассмотреть: никто ли не идет по коридору, но в тот момент уже нельзя было видеть. Был там кто-то еще или нет, его совесть была чиста (чего нельзя было сказать о сожалении) ибо автоматический пилот взял на себя все управление, и он упал назад в шлюпку, люк захлопнулся, и та вылетела из корабля. Инерционное поле шлюпки спасло их от ужасной агонии ускорения, но эффект вибрации был сам по себе агонией. На его напарника это подействовало так же как и на него, и единственное, что он может четко вспомнить, так это мгновенный вид кружащегося корабля с зазубренной дырой в средней части - первой взорвавшейся секции, секции, в которой находилась его спасательная шлюпка - окруженная мерцающими дугами, это искрили поврежденные кабеля.

Вероятно, некоторое время они были без сознания. Кейз смутно помнит, как потерял приборы, что не дало ему никакой полезной информации, кроме того, что шлюпка цела и что ее преобразователь собирает разумное количество атомного водорода, так что топливо и жизнеобеспечение не будут представлять собой проблему. Почти отстраненно он наблюдал как его руки прикоснулись к пульту управления, вызвали контрольный список, установили компьютер в режим поиска корабля и/или планеты, тяга максимальная компьютер не будет использовать максимальную, но установить ее было можно), и сложное жизнеобеспечение. Прикосновение к пульту - и произошла проверка всех запасов, они оказались полными. Еще одно прикосновение - и шлюпка стала медленно вращаться. По форме шлюпка была похожа на акулу с увеличенным дорсальным плавником. В туловище располагались склады, преобразователи, топливо; в плавнике находилось оборудование и жилые помещения для шестерых. Вращение происходило по длинной оси; субъективный "низ", следовательно, находился в кончике плавника.

Все очень уютно, все в порядке.

И никакой надежды.

Много места, много пищи и воздух на шестерых. Учитывая, что их всего двое, это