Снежная королева - Джоан Виндж

Мун широко раскрыла глаза, руки ее на фоне красного кресла казались белыми, как алебастр.

- Что вы хотите этим сказать?

- У Гегемонии свои способы расправляться с теми, кто тайно хранит и накапливает технические знания. Этого нельзя недооценивать - ни на секунду не забывай о сотрудниках Межгалактического Кордона. Сейчас это лучший совет, какой только может дать тебе настоящий друг.

- Благодарю вас, комиссар. - Мун выпрямилась и расправила плечи, старательно скрывая тревогу. - Но и эта опасность не остановит меня. - Потому что настоящий ключ к будущему - у меров.

ПалаТион уже повернулась, чтобы уйти, но тут взгляд ее упал на инопланетян, расположившихся на трибунах.

- Ваше величество, - она снова подошла ближе к Мун и говорила теперь очень тихо, почти неслышно, - я верю в благородную цель ваших грядущих свершений! Я верю в справедливость ваших намерений. И я не хочу, чтобы кто-нибудь помешал вашим планам. - Мун показалось, что ПалаТион коснулась ее рукой, однако та даже не пошевелилась. - Мало того, я хочу помочь вам, - она заторопилась. Я.., я предлагаю вам свои услуги, свои знания, свой опыт, всю свою оставшуюся жизнь - если, конечно, вы сами захотите воспользоваться ими. И если позволите мне использовать их во имя благородной цели.

Мун понимала, что за этими словами кроется нечто значительно более важное и более глубокое.

- Неужели вы.., хотите остаться? На Тиамат? - Это прозвучало так глупо и так не по-королевски, что даже Спаркс с изумлением покосился на нее.

Но ПалаТион, казалось, даже не заметила этой оплошности Мун.

- Не на той Тиамат, что существовала до сих пор. Но на той, что будет создана. - В ее темных, чуть раскосых глазах одновременно читался и вопрос, и требование, и обещание.

- Вы ведь комиссар полиции.., слуга Гегемонии.., почему же? - Мун тряхнула головой, не сомневаясь, что ПалаТион говорила совершенно искренне, однако все же с трудом осознавая это.

- Все на свете меняется, - просто сказала ПалаТион.

- Это не ответ! - вмешался Спаркс. - Мне не улыбается провести остаток жизни под присмотром комиссара полиции.

ПалаТион провела рукой по лицу.

- Тебе все еще мало? А от тебя я много доказательств требовала, Покоритель Зари?

Он потупился и ничего не ответил.

- - Чтобы рассказать, что послужило причиной столь значительных перемен во мне, потребуется целая жизнь. Но поверьте, причины эти достаточно серьезны.

- Но ведь если вы не улетите вместе со всеми, то можете потом горько пожалеть об этом - если передумаете, - проговорила Мун. - Вы уверены, что так хотите остаться?

- Не уверена. - ПалаТион снова посмотрела на инопланетян, таких невыразимо далеких от того мира, к которому она сейчас протягивала руки... - А впрочем, что я, черт побери, теряю? Да, я уверена. - И она наконец открыто улыбнулась Мун.

- В таком случае, оставайтесь! - Мун тоже улыбнулась. Если Тиамат сумела так изменить тебя, значит, сможет и сама перемениться.., мы поможем ей.., я смогу! - Все, чем вы захотите помочь нам, я приму с благодарностью, комиссар...

- Джеруша.

- Хорошо, Джеруша. - Мун коснулась ее руки в традиционном приветствии.

- Я должна носить это, - Джеруша показала на свою форму, - пока последний корабль не покинет Тиамат. После чего мой долг по отношению к Гегемонии будет выполнен, и я всей душой готова буду принадлежать будущему.

Мун кивнула.

- А теперь разрешите мне удалиться, ваше величество: я спешу исправить свои старые ошибки. Мне необходимо сообщить одну очень важную вещь человеку, который не умеет выражать вслух собственные чувства.

Мун с абсолютно непроницаемым видом смотрела вслед комиссару ПалаТион, направлявшейся к трибунам инопланетян. Потом снова встала и объявила конец Фестиваля и Зимы. Но то было лишь начало Смены Времен Года.

Холодный рассвет долетел на крыльях ветра и в эту подземную гавань; в свете наступающего дня Мун шла рядом со Спарксом по Главной улице Карбункула, окруженная толпой наиболее явных своих приверженцев, слыша позади поскрипывание и вздохи судов и крики усталых моряков. Немыслимое количество кораблей, буквально скрывавших под собой воды гавани, уже начинало уменьшаться; суда начали свой исход из столицы.

Скоро сюда прибудут дети Лета. Праздник Смены Времен года служил для них началом очередной миграции к северу. Летом южные широты Тиамат становились практически непригодными для жизни - казалось, само море восстает против островитян, вынуждая их переселяться в северные широты и само продвигаясь с ними вместе.

Жители Зимы теперь должны были разделить с островитянами ту обширную территорию, что до сей поры принадлежала им одним, а также - приспособиться к новому, более тесному сосуществованию и сотрудничеству с детьми Лета без какой бы то ни было поддержки инопланетян. Знать Карбункула, как всегда, переселится в свои поместья, вновь обретая навыки обычных земледельцев и стремясь сохранить свое благополучие.

И среди всех этих передвижек и хаоса Мун должна будет начать строительство новой жизни на Тиамат.

- Зря, видно, я думала, что, как только доберусь до Карбункула, все мои проблемы останутся позади! Они только начинаются... - жалобно проговорила она, и дыхание ее тут же превратилось в облачко морозного тумана. Даже сейчас, рядом со Спарксом, слушая успокаивающий шум моря, она чувствовала страшный гнет неведомого грядущего, а Карбункул высился над ней, словно его зловещий символ. Она на мгновение остановилась и оперлась о покрытый ржавчиной и мхом парапет, глядя на неспокойные черно-зеленые волны. Спаркс тоже остановился он весь день был рядом с нею, пытаясь изо всех сил утвердить ее в мысли о том, что перемены совершаются к лучшему и неизбежно смешивают всех - друзей и врагов, любимцев и жертвы.

- Сейчас у тебя есть на кого опереться. И появятся новые сторонники. Тебе не придется нести эту ношу одной. У тебя всегда будут помощники. - В голосе Спаркса невольно послышалась горечь, и он слегка отодвинулся от Мун. Она понимала, что все те, на кого она должна будет опираться впредь, знают, кем Спаркс был прежде; и даже если они не испытывают ненависти к нему, то всегда будут напоминать ему о той ужасной роли, которую он сыграл в прошлом, будя в нем ненависть к самому себе. - Никто никогда не правит в одиночку.., даже Ариенрод.

- Я не Ариенрод! - Она тут же умолкла, догадавшись, что он вкладывал в свои слова совсем иной смысл, однако сдержаться не успела. - Я думала, что ты...

- Я вовсе не это имел в виду.

- Я знаю. - Но знала также и то, что он всегда будет вспоминать Ариенрод, глядя на нее, - потому что Ариенрод всегда будет жива и в его памяти, и в лице Мун, так что порой им трудно будет посмотреть друг другу в глаза. Она стерла с лица осевший на него утренний туман. За мрачной громадой города на западе еще виднелась тоненькая, яркая, точно радуга, полоска непогасшей зари. - Когда же мы теперь снова увидим хоть одну радугу?