Снежная королева - Джоан Виндж

Ариенрод еще плотнее закуталась в плащ и закрыла глаза, чтобы не видеть перед собою Герне. Однако даже сквозь пение своей свиты слышала вопли и отвратительный шум толпы; эти звуки окружали ее со всех сторон, проникали ей прямо в душу, делали ее отчаяние невыносимо тяжелым и мучительным.

- Разве тебе не интересно, как мне это удалось? Кому принадлежала сама идея? - Язвительный голос Герне сливался с гулом толпы. Она ему не ответила, понимая, что он так или иначе расскажет ей. - Это все Мун. Твой клон, Ариенрод, твое второе "я". Она все устроила.., и она, в конце концов, отняла его у тебя. Да, она действительно плоть от плоти твоей.., кроме нее, на такое была бы способна только ты сама.

- Мун? - Ариенрод стиснула зубы, не раскрывая глаз. Впервые - она и припомнить не могла, за сколько лет, - она испугалась, что прилюдно потеряет власть над собой. Ничто на свете не имело для нее большего значения, ничто не могло сломить ее - только это. Значит, последний удар был нанесен, по сути дела, ею самой! Нет, черт побери, эта девчонка никогда не была мною - она совсем не такая, как я. Это моя очередная ошибка! Но они ведь обе любили одного и того же человека - Спаркса - с его летними зелеными глазами и пламенем рыжих волос...

Значит, ее собственная испорченная копия не только выказала неповиновение, но и украла, отняла у нее возлюбленного. И заменила его этим.., этим! Ариенрод снова взглянула на Герне, впиваясь ногтями себе в руку. В воздухе чувствовался запах моря - они уже достигли нижних уровней. Конец последнего путешествия Снежной королевы был близок. Пожалуйста, ну пожалуйста, пусть оно кончится иначе! Она сама не знала, кого просит об этом - нет, не инопланетных богов, в которых не верила, и не Хозяйку.., нет, наверное, все-таки Хозяйку, что готова была отнять у нее, своей жертвы, жизнь, равнодушная к ее, Ариенрод, вере.

Став королевой, Ариенрод верила только в свое собственное могущество. И только теперь, лишившись всей своей власти, она вдруг почувствовала, что задыхается от беспомощности - полной, абсолютной, как если бы уже тонула в холодных водах моря...

Процессия достигла последнего поворота в самом конце Главной улицы и по широкой лестнице начала спускаться к воде. Любителей зрелищ здесь оказалось еще больше, чем наверху, люди толпились, налезая друг на друга; вокруг Ариенрод высилась плотная стена из мерзкой живой плоти и скотских отвратительных физиономий. То радостные, то печальные крики взлетали над толпой вслед плывущим к морю носилкам Снежной королевы, и воплям этим вторило многократное эхо, отраженное стенами огромной искусственной пещеры - гавани Карбункула. Волны влажного холодного воздуха внешнего мира уже захлестывали Ариенрод. Ее била дрожь, однако на лице по-прежнему была маска несокрушимой гордости.

Дальше, впереди она увидела трибуны, выстланные красной тканью, и на них ряды скамей, где уже восседали наиболее знатные из инопланетян и местных старейшин. Она заметила среди них премьер-министра и членов Ассамблеи - уже без масок, видимо, считавших ниже своего достоинства участие в дурацком карнавале, однако с напряжением ждавших завершения ритуала. Все это она уже видела по крайней мере раз десять, но лишь один раз, самый первый, чувствовала нечто похожее, когда, став королевой, стояла у пирса и смотрела, как в свой последний путь по ледяным волнам отправляется ее предшественница, королева Лета.

Во все же остальные разы церемония жертвоприношения являла собой всего лишь костюмированные репетиции, необходимые при подготовке такого празднества, как Смена Времен Года. Во время этих репетиций тоже выбирали королеву-однодневку и все было как полагается - и Ночь Масок, и все остальное, - только по приказу Ариенрод в море топили кукол, а не живых людей.

За эти годы лишь она сама и члены Ассамблеи остались внешне такими же. Не изменился и сам ритуал, только на этот раз зрители увидят настоящую смерть Снежной королевы; будет положен конец и всем ее попыткам вырваться из оков Гегемонии, из оков той системы, вечным символом которой являются эти люди. Она терзала тонкую мягкую ткань своего платья. Ах, если бы только можно было захватить их всех с собой! Но теперь уже поздно, слишком поздно - для всего на свете.

Наконец она увидела королеву Лета; та стояла у самого пирса, посреди небольшой площадки между затянутыми красным трибунами, и свинцовые волны плескались почти у самых ее ног. Маска ее была столь прекрасна, что в душе Ариенрод невольно шевельнулось восхищение. Но ведь маска эта тоже сделана дочерью Зимы! Впрочем, кто знает, какое простенькое личико островитянки скрывается под этой дивной маской; какое коренастое тело и тупенькая головка спрятаны под шелковистым зеленым коконом блестящей, похожей на рыбачью сеть ткани. Перспектива увидеть глуповатую рыбачку на том месте, которое только что занимала она, Ариенрод, вызвала у нее приступ тошноты.

Герне подле нее хранил молчание, молчала и она сама. Интересно, думала она, что он чувствует, глядя на своих земляков и готовое принять жертву море? Лицо его было скрыто маской. Черт бы все это побрал! Она молила, чтобы хоть сейчас он пожалел о своем поступке, хотя бы отчасти почувствовал то отчаяние и тоску, какие испытывала она на развалинах созданного ею мира. Пусть смерть принесет мне забвение! Раз уж я должна встретить ее вместе с ним, символом всех моих неудач и просчетов, сознавая, что моя вина куда тяжелее, чем у всех этих чертовых инопланетян, вместе взятых!

Носилки пронесли почти к самому краю пирса. Сопровождавшие Снежную королеву придворные остановились чуть поодаль, давая возможность опустить носилки. Потом три раза обошли носилки кругом, сложив свои инопланетные подношения на корме ее "лодки", распевая прощальную песню во славу Зимы. Потом они остановились и стали поочередно подходить к ней и низко кланяться, и она даже смогла расслышать их последние горестные слова, несмотря на невыносимый шум вокруг. Потом они гуськом пошли прочь. Некоторые, проходя мимо, в последний раз подносили к губам краешек ее плаща. Некоторые даже осмеливались коснуться ее руки - самые старые и преданные ее слуги, бывшие с ней рядом почти весь долгий срок ее правления, - и их искренняя печаль неожиданно тронула ее до глубины души.

Печальных придворных сменили островитяне, поющие хвалу грядущему золотому веку. Она потупилась, не желая ни видеть, ни слышать их. Они тоже трижды обошли ее носилки, бросив туда свои подношения Хозяйке - жалкие грубые бусы из раковин и камешков, ярко раскрашенные рыбьи плавательные пузыри, пучки увядшей зелени и цветов.

Когда островитяне закончили свою песнь, над толпой вдруг повисла такая гнетущая тишина, что Ариенрод даже смогла расслышать, как постукивают и поскрипывают у причалов суда, и заметила, что в море, недалеко от берега собралась большая группа лодок со зрителями. Карбункул высился над ними, точно грозовая туча, готовая разразиться страшной бурей, но здесь ей была видна не только темная, простершаяся над морем тень гигантского города, но и светлое, серовато-зеленое море вдали. Открытое море.., бесконечное.., вечное... Разве удивительно, что мы поклоняемся морю как божеству? Вдруг, в самый последний миг, Ариенрод вспомнила, что и сама некогда верила в морскую Богиню...