Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

— Тирсвад, — улыбнулся Хоегард, ласково потрепав ее лапой по затылку. — Это наш Тирсвад.

Динка в смятении взглянула на Дайма, не веря своим мыслям. Но Дайм не смотрел вверх, его уши тревожно прядали, а острый, как лезвие, взгляд, был направлен на черно-красную армию.

— Шторос, — проговорил Дайм, не отрывая взгляда, от горизонта за рекой. — Мне не нравится поведение Райоста. Смотри, он взбирается на возвышение. Сейчас он будет говорить свою речь. И как бы все усилия не оказались напрасны.

— А где Ириэйт? — Шторос тоже отвернулся от созерцания Белого Вожака и встал рядом с Даймом.

— Вот и я его что-то не вижу. Такое ощущение, что обе армии подчиняются Райосту. А он… В общем, его надо остановить! — напряженно проговорил Дайм.

— Я сделаю это! — быстро отозвался Шторос. — А ты возьми под контроль черных.

— Динка, Хоегард, — не оборачиваясь проговорил Дайм непреклонным тоном. — Остаетесь здесь до возвращения Тирсвада и нас. Если что-то пойдет не так… уходите вместе с серыми.

— Дайм, постой… — в панике вскричала Динка, рванувшись к нему, но Хоегард ухватил ее за гриву, не давая броситься вслед за сорвавшимися с места мужчинами.

— Они с ума сошли! — накинулась она на Хоегарда. — А если Райост прикажет убить их? Почему ты не дал мне их остановить!

— Все будет хорошо, — мягко ответил Хоегард. — Тирсвад держит внимание всех собравшихся. Нужно лишь немного поддержать его в каждом племени. Дайм сделает это среди черных, Шторос среди красных. Только общими усилиями нам удастся предотвратить кровопролитие.

Но Динка с ужасом почувствовала в его мыслях фальшь. И лишь голос Белого Вожака, разносящийся над долиной был преисполнен искренности и веры в свой народ.

— Вспомним же древнюю традицию, когда на День Выбора юной Варрэн-Лин собирались мужчины со всех племен. Сотни шегардов варрэны свято соблюдали этот закон, который велел отринуть вражду в честь прекрасной девы, празднующий свое вступление в возраст зрелости. В честь великого праздника дадим бой ненависти и вражде, раздробившим нас на четыре части, и воссоединимся в одно племя.

Динка и Хоегард напряженно вглядывались в черно-красную армию заполонившую равнину за рекой и две фигуры, которые, разделившись сразу после пересечения реки, быстро двигались навстречу полчищам сородичей. Дайм к черным, Шторос к красным.

Было видно, что среди черных и красных воинов нет единства и происходит какое-то движение. Но разглядеть с такого расстояния, что там происходит, не удавалось.

Райост наконец добрался до холма, торчащего одинокой вершиной посреди равнины и развернулся спиной к долине белых и мордой к наступающим на нее войскам.

— О великие бесстрашные воины! Я обращаюсь к вам! — взревел он так, что его голос пронесся над долиной. И Динка поняла, что это конец. Ни Шторос, ни Дайм уже не успевали. Стоящие в первых рядах объединенной армии варрэны повернули головы к Райосту и навострили уши. — Белые целый шегард убивали ваших соплеменников и охотились на ваших территориях. Давно в нашем мире не встречали мы такой чудовищной жестокости! Кто был на границах в этот шегард, те знают, о чем я говорю. Они не брали в плен, не оставляли раненых. Они шли по чужой земле, поливая ее вашей кровью и оставляя после себя лишь разорванные тела ваших братьев и отцов! И сейчас их Вожак говорит нам о древних традициях? Очнитесь, братья!

По рядам красных и черных прокатился ропот. Динка видела, что Дайм и Шторос летят навстречу своим племенам, почти не касаясь лапами земли. Но было слишком поздно! Настроение толпы вновь поменялось. В рядах черных и красных засверкали обнаженные клыки и опустились вниз рога, направляясь на будущего врага.

— О каком Варре говорит этот белый плут? — продолжал Райост. — Какие бабушкины сказки он еще расскажет вам, чтобы укрыть свой проклятый богами народ от нашего праведного гнева?

С каждым его словом в объединенной армии нарастал грозный рык сотен голосов.

— Они не будут их слушать! — воскликнула Динка и мысленно завопила что есть мочи: — Дайм, Шторос, назад!

Но ее родные мужчины уже были слишком далеко, и она не понимала, слышат ли они ее. Все-таки ее мысленный голос не обладал такой мощью, какой обладали голоса Вожаков. Они продолжали бежать вперед навстречу раззадоренным словами Райоста соплеменникам.

— Варрэны, опомнитесь! Обиды и жажда мести не вернут мертвых! — громом разнесся над долиной голос Белого Вожака. — Вы погибните все на этом поле боя! Подумайте о матерях, своих женщинах, дочерях, которые ждут вас дома! Защитите своих женщин от еще большего горя, остановитесь!

Воины снова заколебались в нерешительности, поглядывая, то на Райоста, то вверх на Белого Вожака.

— О Варр! — возопил Райост. — Дай нам знак! Направь своих детей по верному пути!

И на долину белых упала мертвенная тишина. Она звенела натянутой струной. Давила на уши, вызывая тошноту и головокружение. Все застыли в ожидании знака с небес. Но звезда Варра не вспыхнула в небе. Лишь две маленькие фигурки: черная и рыжая — неслись по равнине, не жалея лап.

Тишина загустела, став, словно прозрачное стекло, отгородившее прошлое и будущее хрупкой стеной. И в следующее мгновение разлетелась вдребезги, разбитая визгом и воем оттуда, откуда никто не ожидал. Больной белый варрэн, не выдержав разлившегося в воздухе напряжения своим затуманенным разумом, одним прыжком преодолел крутой подъем и вцепился в горло ближайшему серому защитнику. Следом за ним на хребет влетела вся пятисотенная армия белых, вмиг снесла не ожидавших нападения серых и лавиной хлынула вниз. Туда, где у основания Столпа Вожака сбились в жалкую кучку женщины, дети и старики белого племени.

И, словно получив долгожданный сигнал к бою, сорвались с места армии черных и красных, стремительной лавиной затопляя равнину за рекой от края до края.

Пять частей целого

Динка в панике оглядывалась по сторонам, и не находила спасения. Происходящее вокруг напоминало кошмарный сон, из которого пробудиться уже не получится. Страх, словно когтистая лапа, впился в грудную клетку не давая вдохнуть.

«Вы погибните все на этом поле боя!» — слова Тирсвада набатом звенели в ее голове, и ее до смерти напуганное сознание прокручивало их снова и снова. Динка уже различала в этой фразе знакомые интонации, и не возникало никаких сомнений в том, что это сказал именно Тирсвад. И от этого становилось еще