Хякки Яко (СИ) - Ступников

интегрируется в чакра-ядро и постепенно преобразует родную чакру по своему аналогу. Это действительно многократно усиливает потенциал носителя, при том по всем пунктам. Более того, несчастный начинают быстрее учиться, проявляет таланты в том, чего никогда не делали и даже «изобретает» техники и приёмы, которые простым людям и не снились. Всё это, как ты можешь догадаться, последствие влияния Инь на разум. Метод тот же что и у разработанных вами Теневых Клонов, только Инь не своя, а чужая, как и воспоминания. Но вся соль проблемы кроется в том, что помимо знаний и опыта в ней сокрыты и зерно философии и мировоззрение моих сыновей. Которые так же оказывают огромное влияние на пробудившего их, постепенно изменяя его разум, подменяя цели и мечты теми, что были близки Асуре и Индре, пока в конечном итоге не появиться тот, кто будет желать и верить в то же, во что и они сами. Таким образом мои дети обеспечили бессмертие, но не себе, а своим идеалам. Заодно раз и навсегда позаботившись о том, чтобы развязанный ими конфликт не затих и в конечном итоге разрешился победой одной из сторон.

Я молча осознавал услышанное. В рассказанное Хагоромо было сложно поверить. описанные ими манипуляции с чакрой были за гранью доступного мне или кому бы то ни было из тех, кого я знал, но… меж тем сама концепция подобного была вполне вероятна. Если брать отдельные части отдельных техник, то спаяв их вместе можно воспроизвести нечто подобное, а факт того что лично я этого не могу… Ну так я и далеко не гений. К тому же, это объясняет и причину по которой конфликт между Сенджу и Учиха не затих на протяжении семи сотен лет. Ведь если Мадара и Хаширама лишь одни из многих, а до них были другие воплощения Братьев… трудно потушить пожар, когда в него планомерно подливают масло, да и просто немыслимой силе и какой-то заоблачной гениальности детишек тогда находится объяснение, но всё же:

— Уж прости за прямоту, но твои сыновья были ещё теми мудаками.

— Это не их вина, ответственность целиком и полностью лежит на мне.

Перед глазами промелькнула сцена давно минувших дней.

— Понимаю. Но ты не ответил на главный мой вопрос. Как спасти моего друга от подарочка твоего сына?

— Единственно возможным образом — запечатав его чакру.

Я в голос выругался.

— А ещё варианты? Ты же сказал что причина в частице силы Асуры, так извлеки её и дело с концом.

— Это не в моей власти, чакра Асуры уже слилась с энергетическим телом твоего друга, разделить их мне не под силу. Однако я могу их запечатать, при этом оставив ему возможность взаимодействовать с Природной Энергией. При должном старании, лет за тридцать, он сможет развить своё тело и чакра-систему достаточно, дабы выдержать своё Наследие без каких бы то ни было проблем.

— Тридцать лет⁈ По нашим прогнозам было всего семь, четыре из которых уже прошло!

— Просто вы недооценили масштаб проблемы, но это не ваша вина. Вы исходили из того, что личная сила Хаширамы Сенджу подавляет его же тело, и программу рассчитали по таким же мерилам.

— Допустим, но тридцать лет⁈ Что за монстрами были твои детишки?

Хагоромо вновь печально улыбнулся.

— Они были талантливыми и одарёнными. Оба. Чтобы не говорила молва. Их ждало прекрасное будущее… если бы не я и мои демоны.

Как-либо комментировать это я не стал, всё же утешать людей это не моё, а потому молчание лучшее что я в принципе мог сейчас сделать, да и к тому же, мне было о чём подумать.

Наконец, спустя десяток минут тишины, я произнёс:

— Хорошо, я согласен на твоë предложение. Что для этого потребуется?

— Только согласие твоего друга. Всё же, как я уже говорил — личную свободу и право выбора я ценю превыше всего.

— Будет тебе согласие, — буркнул я, заранее предвосхищая неприятности, но тут же спросил, — А что с Инь? Ты можешь избавить его от влияния твоего сына?

— Боюсь что уже поздно. Да и тебе стоит понять, что пусть идеи и мировоззрение Асуры и оказали сильное влияние на твоего друга, но всё же и он в не меньшей степени повлиял на них. Ведь воспитание, восприятие и окружение Хаширамы и Асуры были очень далеки друг от друга, потому можно с уверенностью сказать, что от философии моего сына осталось зерно, поверх которого сам Хаширама нарастил уже своё видение мира.

— Всё равно твои дети те ещё ублюдки, уж прости за это. Нельзя так поступать с родичами. Если уж захотелось разобраться, так решили бы всё между собой, но втягивать в конфликт потомков… детей, промывать им мозги и ради чего?

— Ради того что бы доказать собственную правоту там, где нечего доказывать, — закончил за меня Мудрец, — Я рад что ты это понимаешь, впрочем как раз этому едва ли стоит удивляться.

— Как мне связаться с тобой когда потребуется?

— Просто перед тем как начать медитировать проговори про себя — Хочу увидиться с Хагоромо. Этого хватит. Всё же здесь я вижу и слышу многое, пусть и не всё, и не везде.

При слове медитация моё лицо перекосилось. Кагуя не медитировали — ибо гонять капли собственной чакры для того что бы отработать контроль или из раза в раз создавать одну и ту же технику это ни разу не медитация, а тяжкий труд.

По-видимому что-то поняв по выражению моего лица Хагоромо добавил:

— Не обязательно в этот момент именно что медитировать. Просто спокойно лежать с закрытыми глазами или даже спать тоже вполне подойдёт.

— Добро, в таком случае мне пора. Чем раньше начну тем быстрее всё это закончится.

— Ты очень хороший друг, — неожиданно проговорил Хагоромо.

— За то на редкость поганый человек, — по привычке огрызнулся я, но тут же осёкся встретившись с ним взглядом, чей невысказанный посыл проморозил меня на сквозь.

— Ты обещал.

— Да, прости, просто здесь мысли куда материальнее чем ты привык, вот одна из моих тебя и достала.

— Тяжёлые у тебя мысли.

— Уж какие есть, — с улыбкой парировал этот старик, пока я вновь спешно отбрасывал собственные встревоженные тяжкие думы куда-то в глубь сознания. Когда же у меня это наконец получилось, я задал свой последний вопрос:

— И как мне отсюда выбираться прикажешь?

* * *

Первое что я увидел когда распахнул глаза была тёмная каменная кладка до боли знакомого мне потолка. Что само по себе было достаточно странно, ведь последнее что я помню — неописуемый хаос дальнего пустыря и быстро настигшую меня темноту.

Поднявшись с дивана, я попытался было окликнуть хозяина сего подземелья, но тот опередил меня, самолично подав голос из дальнего угла лаборатории:

— Очнулся?

— А ты и не надеялся?

— Были