'Фантастика 2025-140'. Компиляция. Книги 1-30 - Алекса Корр

Часть татуировки в виде ленты сползала на предплечье, дважды обвивая руку.

— Рана как?

— Иди ты, — пацаненок набычился, но дергаться, когда Миха перехватил ногу за щиколотку, не стал. — Я скажу папе, и тебя повесят.

— А деньги? — поинтересовался Миха во поддержание беседы.

— Заплатят. А потом повесят!

— Тогда зачем мне вести тебя домой?

— Ты слово дал!

— И ты тоже.

— Я барон!

— Пока нет, — заметил старик, насаживая кусочки мяса на палочки. Мяса получилось не так, чтобы много.

— Но стану им!

— Возможно.

Повязка отошла легко. Миха склонился, принюхиваясь к ране, но гнилью от неё не тянуло, да и выглядела она так, словно бы уже начала рубцеваться.

Хорошо.

Но завтра выйти все одно не получится. Пара дней придется провести здесь, пока рана более-менее не затянется, да и шкура мальчишки пестрела гематомами разной степени разложения. Определенно, не ходок. А нести его баронство на себе у Михи желания не было.

Он огляделся.

А где Ица? На полянке у костра мальчишки не было. И запаха его тоже не ощущалось. Дикарь заворчал.

— Где ребенок? — поинтересовался Миха, озираясь.

Не мог же он и вправду уйти.

— Простите, господин? — старик ловко проворачивал прутики. Мясо начало подрумяниваться, и тонкий нюх Михи уловил характерный аромат.

— Ребенок. Второй.

— Я не ребенок! — не преминул заметить Джеррайя, подтягивая к себе ногу. На рану он смотрел со странной смесью ужаса и брезгливости.

— А… полагаю, он решил сбежать.

— Отродье.

Легкая затрещина заставила баронета заткнуться.

— Но не стоит волноваться. Ошейник не даст ему покинуть хозяина. Весьма скоро он вернется.

— А если нет?

Старик пожал плечами.

— Или вернется, — баронет на всякий случай втянул голову в плечи. — Или сдохнет. Ну и хрен с ним!

— Вы снова не правы, господин, — старик вновь повернул палочки. — Если вспомните, то это создание обошлось вашему благородному отцу в сорок пять золотых медведей.

Он покачал голову, будто удивляясь непомерной цене.

— И утрата этих денег весьма огорчит господина барона.

На барона Михе было начхать.

А вот дикарь вновь очнулся. Детеныши не должны отходить от стаи.

Не должны.

Факт.

Но конкретно этот детеныш отошел. И что теперь делать? Не бросать же ребенка. Миха посмотрел на небо. То уже подернулось характерной синевой, стало быть, еще немного и стемнеет.

Вокруг болота.

И куда, спрашивается, он полез?

— Найду и выпорю, — проворчал Миха.

— Всенепременно, — старик согласился с немалою охотой. — Рабов следует воспитывать правильно, иначе они набирают в головы дурного. И беда может случится.

— Еще какая, — щека Михи дернулась.

И он отступил. Так проще. Нехорошо убивать людей, которых только что спас, даже если очень хочется.

Глава 26

След мальчишки Миха взял недалеко от лагеря. Дикарь склонился к земле и, втянув пряную смесь запахов, четко выделил один, нужный. Глаза сами отметили незначительные, казалось бы, детали.

Сломанная ветка.

Мхи продавленные. Сорванный и оброненный лист. Слабый отпечаток ноги на влажной земле. И совсем уж длинная полоса, протянувшаяся с берега к болоту. Как будто кто-то съехал.

— Ица, — Миха позвал в полголоса. Чуялось, что мальчишка где-то рядом, но запах болота был резким, перекрывающим прочие. — Ица, это я. Выходи.

Тишина.

И сумерки. Самое поганое время. Даже и ночью видно лучше, чем в этой сизой взвеси.

А если мальчишка на болото сунулся? Болота коварны. Один неверный шаг и искать будут уже археологи, но потом, лет этак через триста-четыреста.

— Ица, — Миха осторожно спустился. В этом месте берег поднимался. Когда-то здесь росло дерево, старое и массивное, может, сосна, может, и дуб. Главное, что от него остался белесый огрызок ствола, изрядно источенный, и корона корней, вывернутая ветром. Прямо под корнями в естественной пещере, возникшей под крышей их, и начиналось болото.

— Ица, — сказал Миха с упреком, когда услышал тихий шелест. — Выходи. Я не враг.

Мальчишка был тут, теперь Миха нисколько в этом не сомневался.

И не в запахе дело, скорее в том странном ощущении близости, которое возникло у Михи. И он осторожно шагнул в темноту пещеры.

— Не обижу.

Тень метнулась навстречу и, вцепившись в грязные штаны, вскарабкалась, обвила шею Михи ручонками. В неё же ткнулось горячее мокрое лицо.

— Ты что, плакал? — Миха осторожно подхватил тщедушное тельце.

Все-таки не зря он детей не любил.

Привяжется такой, и что с ним делать?

— Дик, — мальчишка поспешно вытер лицо. — Злые. Вот.

Он ткнул пальцем в шею.

Точно. Ошейник. У Михи был такой же. Раньше. А потом Миха его снял. Помнится, изрядно пришлось повозиться. Миха подергал кожаную полосу, но трогать не рискнул. Если ошейник заставляет мальчишку вернуться к хозяину, то, как знать, чем обернется несанкционированный взлом. Надо будет старика расспросить. А потом уже найти способ избавить мальчонку от этого украшения.

— Не бойся, — Миха подсадил мальчонку на плечи и не поморщился, когда грязные ручонки вцепились в Михины космы.

А интересно, сорок пять золотых монет за такое вот — это же не нормально? Или нормально? Логически если, то дети должны стоит дешевле взрослых. Тогда сколько стоят взрослые? И не продешевил ли Миха с контрактом?

С другой стороны, старик упомянул, что мальчишка — приобретение дорогое, стало быть, дело в нем. Что в нем особенного?

— О, вижу, вы нашли его, — старик снял прутик с мясом и протянул Михе. — Прошу вас. Конечно, несколько не хватает специй или хотя бы соли, однако в нашем положении выбирать не приходится.

Миха молча сунул прутик с мясом детенышу.

И дикарь вновь одобрил.

Детеныши должны хорошо кушать и тогда вырастут сильными охотниками. Они добудут много мяса и никто в племени не узнает голода.

— О, не стоило, я для него потроха оставил. Этого хватит, — старик уже облачился в штаны, которые подвязал кожаной веревкой.

— Пусть. Ест.

Миха снял детеныша и задвинул за спину, точнее Ица сам спрятался.

— Совершенно дикий. Воспитывать и воспитывать, — старик вздохнул. — Ума не приложу, зачем он барону понадобился.

— Для меня, — подал голос Джер, обнюхивая палочку. Брезгливость в нем боролась с голодом и явно проигрывала. — Отец сказал, что эта тварь поможет пробудить во мне силу.

Он осторожно вцепился в мясо.

Сглотнул.

— Соли нет.

— И не будет, — заверил Миха, пробуя мясо. Что сказать, дикарь не был столь придирчивым, поэтому отсутствие соли и вообще каких бы то ни было приправ ему не мешало наслаждаться тонким вкусом гадючьего мяса.

И Миху даже не мутило.

Ели молча. Некоторое время. Старик медленно и тщательно пережевывал каждый кусок, а вот Джер, позабыв про капризы, заглатывал мясо кусками. Словно боялся,