Империя господина Коровкина - Макс Гришин

километров, а то и побольше будет, женщина ответила, что они ей нагло врут и что, мол, до Майами Бич им оставалась пара каких-то поворотов и что только они, уроды, им всю эту поездку испортили. Один из полицейских ей возразил, что на самолете, вероятно, и была бы пара поворотов, но на машине до Америки в такое время даже по Берингову проливу не проедешь, на что Екатерина Хабарова обозвала его непонятно почему свиньей и импотентом. Впрочем, на ее слова тогда уже никто не обижался. Что касалось состояния задержанной, то диагноз наркотического опьянения не подтвердился. В крови ее не было обнаружено никаких запрещенных и даже не очень запрещенных (алкоголь) субстанций.

– Так что с ней тогда, док? – спросил капитан Алиев у судебного медика, который закончил первичный осмотр задержанной и вышел в коридор со своим вечно непробиваемым лицом, с которым он одновременно и резал трупы и дарил цветы на праздники своей жене.

– Серьезное психическое расстройство, – неопределенно заметил он, – может врожденное, может приобретенное. Я в этих делах не специалист, кладите в психушку, пускай смотрят.

– Ну а этих людей всех она могла порешать?

– Навряд ли. Но заходить туда к ней я бы пока не советовал. Покусает еще! Уж лучше профессионалы с ней пускай сначала поработают.

На следующий день после идентификации личности, к Екатерине приехал отец с несколькими адвокатами. В ультимативном порядке они потребовали от полицейских объяснить, на каких основаниях они решили задержать женщину, которая является полностью вменяемой и не представляет никакой опасности для общества. Вместо ответа на этот вопрос, капитан Алиев вывалил на стол перед ними целый набор фотографий, на которых в разных ракурсах, как бы с каким-то особым художественным вкусом, были запечатлены отсеченные головы, которые нашли в машине подозреваемой. Глаза у некоторых были открыты, глаза некоторых закрыты. Но все головы являли собой начало необратимого процесса тления, и хоть они и были далеко за пределами этого зданиях, в холодильных отделениях морга, образ, запечатленный на фотографиях, был настолько сильным, что, казалось, даже от самих этих снимков разило чем-то смердящим.

– А вы уверены, что это сделала она? – спросил Алиева один из адвокатов, стройная женщина, лет сорока пяти. По ее дрожащим губам было видно, что такие дела не совсем ее специализация и к такой дикости, которую демонстрировали фотографии, она еще не привыкла.

– А вы уверены, что это сделала не она? – ответил вопросом на вопрос Алиев.

– Я в своей дочери уверен! – почти крикнул на него отец задержанной. – Она у меня мухи никогда не обидит, она не такая, она другого человека даже оскорбить не может, не то что… прости господи, убить. Понимаешь ты это?

– Тогда, уважаемый, посмотрите это! – Алиев протянул отцу планшет, на экране которого был видеоролик общей продолжительностью чуть больше двадцати минут, на котором Екатерина, при демонстрации ей фотографии отсеченной головы Александра говорила, что это все чушь, что они ее разыгрывают, что Александр жив и что у него столько денег, что он всех их посадит, а с тобой, чернож**й… («со мной, то есть», – пояснил Алиев совершенно спокойным голосом) он сделает так, что в тюряге тебя в жопу ниггеры в***т! – при этих словах отец невольно выронил планшет из рук, один из адвокатов провел рукой по вспотевшему лбу, а женщина-адвокат, которая до этого задала Алиеву вопрос, опустила голову вниз и закрыла рукой глаза. На лице ее зардел румянец. Алиев взял планшет и положил его перед собой, заранее подняв громкость воспроизведения звука до максимума. В это время Екатерина как раз начала вдаваться в подробности того, что представители чернокожей расы и как будут делать в камере заключения с капитаном. Причем рассуждения эти изобиловали таким количеством пикантных подробностей и деталей, о которых даже ее отец, проживший в счастливом браке больше тридцати лет, и любивший время от времени заглядывать на всякие там пикантные сайты, даже не догадывался. Они не досмотрели даже до середины ролика, когда отец наконец-то взмолился:

– Хватит, хватит! Всё, прошу, убирайте!

– Подожди, бать, самое интересное начнется во-о-от тут! – капитан Алиев пытался перемотать ролик вперед, но отец уже совершенно другим тоном начал умалять капитана оставить это всё позади и Алиев, тоже будучи отцом, над ним все-таки сжалился.

Медицинское обследование действительно обнаружило психические отклонения у Екатерины. На видео, которое полицейские смотрели всем участком, она упорно убеждала врача, что находится где-то в США, что ее незаконно задержали безо всякого объяснения причины, и что она вынуждена будет обратиться к российскому консулу, который выведет скандал на международный уровень, если удержание будет продолжаться. На все попытки объяснить ей, что она находится в России, а не в США, она лишь дико смеялась и говорила «хватит» или «пошутили и довольно». На попытки же выяснить, что же именно произошло с семьей Коровкиных она говорила, что ничего, что они уже давно ждут, когда ее отпустят, и что Александр, ее муж, наверняка заплатил уже кому-то там и что вот-вот за ней придут какие-то люди и ее отсюда заберут. Она с какой-то особой надеждой смотрела на каждого, кто входил в помещение и почти каждому задавала один и тот же вопрос: «вы за мной?» Но каждый раз, получая отрицательный ответ, она отворачивалась и теряла на долгое время всякий интерес к происходившему.

Во всем этом деле был и еще один непонятный момент. По свидетельству Екатерины, Александр Коровкин был ее законным мужем, однако эта информация противоречила той, которую полицейские получили от государственных органов регистрации брака. Ясность в это дело смог внести только ее отец. Действительно, они состояли в законном браке с убитым, но поскольку брак был заключен за пределами Российской Федерации и документы не были предоставлены в местные органы регистрации в установленные сроки, то для российского права ее положение по-прежнему числилось как «не замужем». Когда отца спросили, почему же они не были предоставлены, он лишь пожал плечами и проговорил, что такова была воля покойного мужа. – Видимо что-то связанное с наследством, – заметил он как-то нехотя и будто даже стесняясь.

Вскоре появились первые результаты патологоанатомического обследования жертв, вернее их останков, найденных в багажнике в сумке. Эти результаты отбросили от Екатерины большую часть подозрений. Так, согласно заключению, смерть как минимум трех человек, а именно Михаила Коровкина и двух его сыновей, Дмитрия и Василия, наступила до того, как Екатерина прибыла на территорию России. Смерть наступила в срок от семи до десяти дней до того момента, как сотрудник Пулковской таможни поставил штамп о ее прибытии