Тайны Парижа - Понсон Террайль

«Полковник!

Ваш сын Арман подвергается страшной опасности; в нем принимают живейшее участие люди, которые не могут назвать своего имени из страха быть скомпрометированными.

В тот самый час, как вы получите эту записку, он будет вызван на дуэль одним из наших соседей, капитаном Гектором Лембленом.

Дуэль будет назначена на следующий день, в восемь часов утра, на «тропинке Таможенных», на берегу моря. Постарайтесь помешать этому свиданию».

Дама в черной перчатке показала эту записку майору Арлеву.

– Боже мой! – воскликнул он. – Я не знаю, к чему мы стремимся, но дело становится необъяснимым.

– Постойте, – проговорила Дама в черной перчатке, холодно улыбнувшись, – разве я не говорила вам, что час страшного возмездия пробил для этого низкого убийцы?

Записка была послана и тайно передана полковнику Леону, в то время, как сын его Арман отправился на «тропинку Таможенных» в надежде встретить там таинственную женщину, которой он отдал всю свою душу.

XII

Посмотрим теперь, что сталось с нашим другом Арманом после того, как капитан стрелял в него два раза. Читатель помнит, что Жермен служил юноше проводником и крепко держал его за руку. Этот лакей, служивший разом трем лицам, был одарен силой Геркулеса; когда раздался первый выстрел, он сильно сжал руку Армана и потащил его за собою. Но Арман, удивленный и возмущенный, с криком обернулся. Раздался второй выстрел.

Тогда Жермен, напрягая всю свою силу, заставил Армана спуститься с лестницы, шепнув ему с ужасом:

– Идите, идите, или госпожа погибла.

– Но… тот негодяй… кто он? – спрашивал молодой человек, пытаясь вырвать свою руку из руки лакея.

– Идите! – повторил Жермен. – Если вы не уйдете, она погибла, повторяю вам… а вы прекрасно знаете, что она вас любит.

Эти слова подействовали на Армана сильнее, чем физическая сила камердинера. Молодой человек знал, что истинная отвага заставляет иногда людей вести себя подобно трусам, то есть бежать от опасности, которая грозит им, а вместе с тем и любимой женщине; он знал, что подобное поведение служит иногда самым сильным доказательством привязанности. Арман, вспомнив это, без возражений последовал за Жерменом, до подножия скал. Там их уже ждала лодка. Молодой человек вскочил в нее. Жермен взялся за весла, и лодка отчалила.

– Нам нужно лавировать, – заметил слуга, – сначала мы будем держаться на восток, чтобы сбить «его» с толку, затем, когда скроемся из виду, повернем лодку на запад. Ночь не из светлых, но «у него» глаза хорошие.

– У кого это «у него»? – спросил Арман, дрожа от бешенства.

– Да «у него», у того, кто только что стрелял в вас.

И Жермен, который прекрасно разыгрывал все роли, сумел так хорошо притвориться, что страх его передался и Арману.

– Но, наконец, кто же этот «он»? – настаивал Арман.

– Этот человек, – сказал Жермен, желая посильнее напугать Армана, – имеет право жизни и смерти над женщиной, с которой вы только что расстались…

Через час лодка причалила к Таможенной бухте. Тогда Жермен обратился к Арману:

– Вы понимаете, что после всего случившегося вам нельзя вернуться сюда завтра… вы не хотите, чтобы он убил ее, не правда ли? Вам придется переждать день или два, даже, может быть, дольше.

Арман вздрогнул при мысли, что пройдет еще несколько дней, прежде чем он ее увидит.

– Терпение, – продолжал Жермен, – она любит вас… и как только представится возможность… понимаете?

– Да, да, понимаю.

– А потому, – прибавил лакей, в то время как молодой человек соскакивал на песчаный берег, – гуляйте в лесу, который примыкает к вашему дому; завтра, в полдень, я надеюсь доставить вам от нее записку.

Это обещание немного утешило нашего героя. Он поднялся на гору, отыскал лошадь, вскочил на нее и вернулся в замок.

Белый домик был безмолвен. Ни один луч света не пробивался сквозь ставни, и Арман тихонько прошел в свою комнату, из страха разбудить отца; но он был слишком взволнован судьбой Дамы в черной перчатке, чтобы заснуть. Юноша провел ночь, терзаясь самыми ужасными предположениями. Что могло случиться с нею? Выстрелив в него, человек, имя которого было запрещено произносить под страхом смерти, этот деспот, державший в своей власти слабую женщину, этот презренный – влюбленный всегда презирает своего соперника – не обратил ли свою ярость против нее?

Когда наступил рассвет, а вместе с ним показался и луч солнца, Арман все еще был объят мрачными видениями. Он не встал, как имел обыкновение, довольно рано и не вышел к чаю, до такой степени он боялся, чтобы волнение не выдало его.

Полковник, видя, что пробило уже десять часов, а сын не выходит, поднялся к нему.

Арман, узнавший шаги отца, когда тот поднимался по лестнице, притворился, что крепко спит. Затем, когда отец окликнул его, он притворился растерянным, как человек, которого разбудили внезапно.

– Эге, дружище! – смеясь, заметил полковник, объясняя расстроенное выражение лица сына этим внезапным пробуждением. – Мне кажется, что ты ложишься чуть не на рассвете?

– Правда, отец, – на всякий случай согласился Арман, – сегодня я очень поздно вернулся домой.

Полковник, хмурясь и улыбаясь в одно и то же время, покачал головой.

– Ты молод, – сказал он, – веселись… но будь осторожен… эти проклятые нормандские фермеры не понимают шуток, когда в их владениях занимаются браконьерством.

– Зато, – произнес Арман, силясь также улыбнуться, – моя нога тверда, а глаз верен; не беспокойтесь обо мне.

– А пока что, – сказал полковник, – одевайся и пойдем завтракать.

И он ушел, вполне уверенный, что его дорогой сын увлекается прекрасной нормандкой с жемчужными зубами и большими васильковыми глазами.

Арман употребил все усилия, чтобы справиться с волнением и казаться веселым. Но после завтрака, когда полковник по старой привычке задремал в кресле, Арман взял ружье, свистнул собаку и потихоньку вышел из дома. Он помнил, что Жермен сказал ему: «Я приду, быть может, в лес, который примыкает к вашему замку, если у меня будет для вас новость».

Жермен сдержал слово. Прошло около часа с тех пор, как наш герой бродил по лесу, забыв о дичи, вылетавшей у него из-под ног, как вдруг раздался странный свист. Арман остановился и явственно различил чьи-то быстрые шаги, под которыми шуршали сухие листья леса. Через несколько минут показался Жермен. Он держал в руке записку от Дамы в черной перчатке.

Арман хотел было обратиться к нему с расспросами, но Жермен сухо сказал:

– Сударь, я не могу ничего сообщить вам. Приходите сегодня вечером… «эта дама» сама объяснит вам все.