Подлежит Удалению - Евгений Леган

позднее утро всему виной. Хочется снова спать, словно не ложилась. Тяжело приходится вставать. Видимо, вагоны ночью разгружала. Другого объяснения попросту нет, хотя да, точно. Происшествие всему виной.

Скомканная ткань легко поддаётся укладке. Также легонько взбивается и подушка. Заправленная постель в два счёта, смотрится по-женски ухоженной. Всё ровно. Каждый уголок на своём месте. Ни одной складочки. Приятно вздохнула. Мелкими шажочками, лениво поползла к двери.

– Мам? – вышла из спальни. – Мам, ты дома?

Никого рядом не было… Самое обычное дело коротать время в одиночестве. Ничего сверхъестественного. Ничего за годы так и не изменилось. Прохожу мимо родительской комнаты. Всё на своих местах. Верхний замок. Нижний, вот только дверь не заперта. Легко в подобном случае не придать особого значения, но-о-о… моя мама, всегда замыкает дверь. Всегда. Есть я дома, или нет. Странная, фобия такая. Закрепилась, укоренилась, и всё. Она вправе хранить личные секреты, но тут… не сдержалась я. В последний раз мы виделись в её комнате ну очень давно. Нам всё чаще приходится пересекаться на кухне. В ванной. В прихожей. Изредка у меня, но только не у неё. Честно, боялась, не случилось ли что-нибудь… ну этого, того… Дверной проём зияет щелью. Приоткрытая дверь не случайно привлекла взгляд. И всё-таки… вошла…

Ничего пагубного внутри нет. Единственное, что крайне бросается в глаза – незаправленная кровать и раскиданные по углам вещи. Одна часть на стульях. Другая так и осталась висеть на дверцах шкафа. И эта неряха, ещё вправе за мелкие проступки поучать меня. Полный бред. Я так-то давно привыкла, что мама требует пошлину за пользованием постелью, но ругать в который раз – ересь чистой воды. Да она неделями может пропадать, а как вернётся – взбучка прилетит за просто так. За её грязные кружки и не стиранное, постельное бельё… Ничего не изменилось за прошедшие годы… До сих пор волнуюсь за неё.

Одинокие, праздничные вечера, становятся только хуже, активно переходя в будничную суматоху. Чего уж говорить о самих выходных. На выходных, маму и вовсе дома за сутки не сыщешь. В основном возвращается, чтобы переодеться или забрать забытую вещь. В этом плане давно уже смирилась… Другая же проблема гложет гораздо активнее повседневной сумятицы.

Пришлось немного убраться. Подняла все вещи. Аккуратно разложила. Что-то на место в шкаф. Что-то ухожено легло на стул. В маминой комнате после переезда значительно больше поубавилось мебели. На прошлой квартире женский столик с зеркальцем был. Красивые занавески. Плюс, мягкий коврик на полу. Даже кровать была гораздо пышнее и шире обычной, не говоря о модных дизайнерских обоях. Тумбочки, отовсюду забитые женскими прелестями, безвозвратно куда-то делись. Один лишь шкаф кочевал без изменений. Цвет растущих, диких васильков. Понятное дело, всё на горбу не перевезёшь, но вот остальное – буквально куплено со вторичного рынка. Некоторые вещи и вовсе словно добытые прямиком с улицы. Они моментально бросались в глаза. Одними из таковых, увы, были – стулья.

Мой прошлый опыт буквально конфликтовал с только что увиденным. Это очень резонировало с тем, как на ветхом, обшарпанном стуле весело дорогое, серебристое платье из пайеток. Ножки разъехались. Деревянная сидушка треснула. Да на него, банально страшно было смотреть, не говоря уже о том, как без травм садится. И так было во всём. Стены, едва покрытые шпаклёвкой. Протёртый пол. Ещё один братец, калека, стул и кровать крайне низкого качества. Старая, железная основа. Сетчатая. Вполовину облупленная краска болотной ржавчины. Спать не то что неудобно. Невозможно, так эта ещё убогость слеплена из двух половинок. Вспоминаю, как в школьном лагере на схожем спалось… Отвратительно. Сна как такового практически нет. Всю ночь ворочаюсь как в гамаке. Полчасика на глаз сплю. Без конца просыпаюсь. Спасает лишь то, что здесь – двухместный матрас. Труднее посерёдке провалится, хотя его материал, даже на дольку не внушает доверия. Трухлявый. Серый в полоску. Потный. Не удивлюсь, если там завелись вши. Только постельное более-менее казалось качественным, обнажая частично кривые швы.

Первым делом взбила простыню. Потом подушки. Через пару мгновений спальное место имело опрятный вид. Не то что раньше. Дело от силы 30 секунд. Для неё, и эта процедура невыполнима. Оставалось только пуховое, кремовое покрывало, свёрнутое рядом в клубок. Распрямила. Кое-как взбила. Честно, я и не заметила, что вылетела неприметная колбочка. Стукнулась об стенку и закатилась под кровать, как назло. В самую чащу темноты. Стало на одну проблему больше.

– Эх-х-х-х-х-х… – недовольно выдохнула.

Пришлось становиться на коленки. Привычное слово для мамы – раком…

За последнее время слишком много болячек обострилось. Нервы и психоз обычное дело, так и память малость уже шалит. Часто забывает. Ещё чаще злится. Приятелей не узнаёт. Поджелудочная местами болит. Недостаток магния. Не может спокойно заснуть. Голова наутро трещит. Часть из проблем вызвана… примерно психосоматическим путём, в то время как остальные дебри – сугубо итог дурных привычек. Дымит, как чёртов пароход. В баре любит до слюней напиться. Она едва ли переползла за порог планки «За тридцать», а разваливается внутри словно подержанный автомобиль. Если и с таблетками повременить, то боюсь, готовить придётся второй гроб. Нехотя лезу под кровать. Вперёд…

Внизу, как всегда, очень пыльно. Запах такой, что непонятно определить. Не мерзкий, но и далеко не самый приятный. Явно ощущается затхлость. Комната практически не проветривается. Невольно пришлось изогнуться подобно кошке, чтобы протиснуться. Согнуться-то я, конечно же, могу, но ловкость у меня увы, человеческая. Вмиг захрустел позвоночник. Ничего страшного в этом нет, правда, спина напряглась будто струнная арфа. Чем больше отвлекаюсь, тем хуже по итогу становится. Сказывались неприятные деньки. Как же меня эта дурацкая колбочка бесила. Вот прямо не могу… Давно так сильно не ошибалась в себе.

Не хватало тупо длины ногтей. Впервые в жизни я жалела, что не отрастила когти. Пришлось засунуть голову ещё под низ… Стало только хуже. Позвонки будто… заскрипели на сухую без хрящей, а поясница словно провалилась в трусы. Мимолётный намёк не казался таковым. Шея тоже застонала зажатая в тисках. Ни одно, ни второе, практически не двигались. Такое чувство