Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

— Это еще ничего не значит! — возмутился фон Грюниген, получивший в прошлом бою не одну рану — правая рука его сейчас покоилась на перевязи. — Мы же дрались с вами плечом к плечу!

— Приказ королевы Зиниаду, — безапелляционно заявил эльф.

— Нам лучше начать собираться, господа, — сказал я. — Эшли, выведешь нас из лесов?

— Конечно, — кивнул помрачневший охотник на демонов.

— Вот так, значит, и выставили из Эранидарка? — спросил у меня д'Абиссел.

— Эшли вывел мой корпус к границам лесов и вернулся обратно, — ответил я. — Он обещал разобраться во всем и, по возможности, установить непричастность людей к убийству этого Финира Провидца. Он сам в нее не верит, как и многие из эльфов в Эранидарке, да и в Кроне тоже.

— На это уйдет время, — вздохнул граф, — да и отношения между нами и эльфами испорчены, а может быть, уже навсегда. В столице уже кричат о неблагодарности Старшего народа и необходимости удара по «этим ублюдочным тварям, что еще смели просить нас о помощи». Если империя не была так ослаблена недавней войной, точно развязали бы войну с эльфами. Кстати, Церковь орет о расследовании гибели епископа Фиорентино.

— Тут я могу сказать лишь одно. Я, конечно, не любил его, но погиб наш капеллан, как герой. Он один на один сражался с Рыцарем Смерти, командовавшим войском нежити, и был сражен им. Я же победил самого Рыцаря Смерти. К слову, это было граф Роланд. Я потом специально посмотрел под шлемом — это был он.

— О тебе тоже ходят разные слухи, что-то о пылающем топоре и твоей неустрашимости. Говорят, ты бросался в самую гущу боя, забыв об усталости. Кое у кого поворачивается язык сболтнуть, что в тебя вселился демон или что-то в этом роде.

— Ну, знаешь, я всегда могу отговориться тем, что ощутил силу Господа, вошедшую в меня, когда я сражался с противными Ему тварями, оживленными богиней смерти. Тем более, что топор мой больше не светится и рун на нем никаких нет.

— А что это, вообще, было? Неужто, и вправду, Господь дал тебе силы? После драки в проклятом городе я уже готов поверить во что угодно.

— Эльфы объяснили мне. После боя. Гномы постоянно воюют с какой-то дикой нежитью, мертвяки лезут из подземелий и гномы сдерживают их на нижних рубежах своего государства. Поэтому все оружие подгорных мастеров покрывают специальные руны, наполненные магией, уничтожающей нежить. Они действуют определенное время, после чего должны ну как бы снова напитаться энергией, прийти в себя, что ли. Этот момент я толком не понял, я же не маг или волшебник. В общем, сейчас в моем топоре магии не больше, чем в обычном оружии, вроде твоего меча.

Мы встретились с Эмри в окрестностях Мейсена, где граф азартно гонял по всему одноименному княжеству разбойников и прочий сброд, все еще не желавший принять руку империи. После недавней войны с демонами, названной кем-то в Аахене Войной огня и праха (последнее, видимо, из-за инцидента в Эльфийских лесах), многие вздумали поднять восстания и бунты, опрометчиво полагая, что верховная власть ослабла настолько, что можно не подчиняться ей. Я же как раз возвращался со своим корпусом в столицу самой короткой дорогой, а она вела через Мейсен. Большинство моих людей были погружены эльфийскими лекарями в глубокий сон — на нормальное лечение не было времени, а ускоренные методы, как объяснили мне слишком опасны и неоднозначны, так как сокращают срок жизни, отпущенный пациенту. Да и применить их эльфы не могли по причине крайнего истощения после сражения.

Встретившись со мной Эмри передал все полномочия какому ретивому рыцарю, желавшему делами заслужить себе графский титул и земельный надел, а сам, вместе с хорошо вооруженным отрядом верных рыцарей, отправился вместе со мной в Аахен. По чести сказать, в этих неспокойных землях сопровождение было очень даже кстати, остатки моего экспедиционного корпуса были слишком сладкой приманкой для разного рода негодяев, наводнивших округу. Мы были практически беззащитны из-за большого числа раненных, спящих в любезно предоставленных нам эльфами повозках, да и остальные рыцари и простые солдаты были далеко еще не в лучшей форме.

Где-то по дороге нам повстречался императорский гонец. Он гордо ехал посередине дороги, задрав нос, казалось, гораздо выше облаков, низко нависших над нашими головами, напомнив мне этим приснопамятных высоких лордов. Дорогу нам он все же уступил, понимая, что таким образом нам с ним не разминуться. У нас появилось время переброситься парой фраз.

— Что за весть ты несешь, гонец? — спросил у него Эмри, приветствуя его взмахом руки. — Судя по твоему лицу, она добрая.

— Именно, господа, — с прежним гордым видом кивнул гонец. — Его величество Каролус ввиду преклонных лет и плохого состояния здоровья решил отречься от престола в пользу своего сына и наследника, Маркварта. Коронация состоится ровно через неделю и один лень с сего дня.

Мы разъехались — гонец отправился дальше нести свою весть, мы же с Эмри последовали за нашим небольшим войском.

— Мальчишка добился того, чего хотел, — прокомментировал то, что мы узнали граф. — Он давно хотел стать императором.

— Быть может, это и к лучшему, — пожал я плечами. — Император стар и практически удалился от власти. За него давно уже правили другие — и ты помнишь к чему это привело.

— Нынешний сенешаль, герцог Корбут фон Руйтер, — сказал Эмри, — вполне приличный человек. Он вполне способен вывести страну из нынешнего положения. Вот только, что станет делать принц, то бишь будущий король.

— Мы этого не знаем, — философски развел руками я. — А пока стоит просто поспешить, не хотелось бы опаздывать на коронацию.

Насчет поторопиться, я несколько погорячился. Двигаться быстрее, чем сейчас мы просто не могли, мешали повозки с мирно спящими раненными, бросить которые мы, естественно, не могли. Поэтому на коронацию мы опоздали — и не стали свидетелями и участниками той жуткой кровавой, что разыгралась в Аахене.

Еще утром того дня, когда въехали в столицу, мы увидели его стены и поняли — что-то не так. Над ними торчали крыши зданий, подъехав поближе мы разглядели, что многие из них носили на себе следы огня, части покрытия отсутствовали, зияя черными провалами, кое-откуда еще тянулись серые струйки дыма. Городские ворота, обращенные на восток — через них мы собирались въехать в столицу — были выбиты и лишь кое-как висели на мощных петлях, некогда выдержавшие удары фиарийских таранов сейчас они выглядели как-то совсем уж жалко. Стража стояла перед ними, сжимая в руках алебарды,