Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

Конь пал, однако не мог рухнуть на землю, потому что вокруг было слишком тесно. Именно поэтому я успел вырвать ноги из стремян и приготовиться к пешей драке. Пришлось крутиться вдвое быстрее, парируя выпады мечей-навах и уворачиваясь от корсеки рогоносца, весьма ловко орудовавшего ею в такой толпе. Удары сыпались со всех сторон, прочный доспех просто не мог выдержать их все — он трещал и жалобно звенел после каждого, а любое попадание отдавалось дикой болью во всем теле. Спрыгивая с коня, я избавился от топхельма, оставшись в цервейере и кольчужном капюшоне, однако именно это и сыграло со мной дурную шутку. Скользнув по округлому куполу цервейера, лезвие корсеки рассекло мне бровь — кровь текла в глаза, я постоянно смаргивал ее, но багровый туман, стоявший перед глазами все не проходил. Я отступал, отмахиваясь топором, подсекая врагам ноги, отрубая руки, но никак не мог достать древко корсеки рогоносца, который всякий раз умудрялся держаться на безопасной дистанции, равно как и отлично управлялся со своим оружием. Наконец, я уперся спиной во что-то, оборачиваться и смотреть, что это не было времени, главное, спина моя сейчас на какое-то время защищена.

Поначалу я даже не понял, что стряслось. Всех моих врагов словно ветром смело — из-за моей спины выросли длинные шипы, разорвавшие нежить, расшвыряв кости и части доспехов на несколько футов. Оказалось, меня медленно, но верно оттеснили до самой городской стены, которая не собиралась мириться с их присутствием. Я благодарно похлопал по своей спасительнице и двинулся обратно в бой.

Епископская булава и длинный клинок скрестились, разбросав во все стороны пучки искр. Кони противников встали на дыбы, вцепившись зубами в шеи друг другу в неистовой ярости боя. Рыцарь Смерти привстал на стременах и безо всяких финтов опустил меч на голову капеллана, тот закрылся булавой — последовала еще одна ослепительная вспышка, а вслед за ней дикая боль пронзила плечо епископа. Когда глаза его обрели способность видеть, первым на что наткнулся взгляд был длинный клинок меча Рыцаря Смерти, наискось разрубивший его наплечник, плечо и грудь. Кровь пошла горлом, епископ закашлялся и рухнул с седла, бесполезный обломок булавы вывалился из разжавшейся ладони.

Я своими глазами видел как отец Фиорентино упал под копыта своего коня. Никогда не любил капеллана моего корпуса, но все же он был хорошим священником и великолепным — что не говори — воином. Вот только покойный граф Роланд оказался лучше него. Не смотря на то, что он сменил шлем с зловещей маской-забралом на обычный топхельм, я узнал его и продвигался ему навстречу через войско нежити. Граф, ставший теперь Рыцарем Смерти, не собирался убегать, он также хотел встретиться со мной. Более того, он держал повод епископского жеребца, собираясь уровнять наши шансы в предстоящем поединке.

Мы наконец встретились и Роланд без лишних слов бросил мне повод. Я вскочил в седло, коротко кивнув противнику в знак того, что благодарен за коня и принимаю вызов. Дав мне устроиться в седле, Рыцарь Смерти тут же взмахнул мечом атакуя. Я рефлекторно закрылся топором, подставив его лезвие под середину вражьего клинка. От звона у меня заложило уши, а от удивления глаза полезли на лоб. В последний раз вспыхнули руны и вражий меча оказался перерублен пополам. В руках у Роланда остался лишь жалкий обрубок, но сдаваться он не собирался. Он ткнул меня остатками меча, я отвел выпад в сторону и изо всех сил рубанул Роланда, целя в черное пятно на кирасе моего бывшего сэра. Топор расколол доспех, глубоко войдя в тело — или что там у Рыцаря Смерти под броней — Роланда. Я надавил посильнее и следом вырвал свое оружие. Роланд сильно сгорбился, расколотая кираса свалилась с него, под ней трепыхались остатки некогда богатой одежды. И все же Рыцарь Смерти не был побежден. Он вновь ткнул меня в плечо, попав в сочленение доспеха. Скрипнув зубами, я перехватил топор одной рукой и снова рубанул врага, на сей раз по плечу. Роланд не успел освободить обломок своего меча, плотно засевший между оплечьем и кирасой моего доспеха, поэтому не сумел парировать мою атаку. Топор легко прошел через тело Рыцаря Смерти, практически разрубив его на две части. Не смотря на это, он был все еще — насколько это можно сказать о нежити даже столь высокого ранга — жив. Он освободил-таки свое оружие, но управлять разрубленным телом ему было очень тяжело и атаковать снова он уже не мог. Я же выдернул топор и ударил его снова. Лезвие топора опустилось на второе плечо Роланда и теперь он был рассечен крест-накрест, развалившись на несколько частей, которые, к счастью, уже не дергались.

Я обессилено опустил топор и сгорбился. Дважды наблюдать смерть бывшего сэра и близкого друга — этого не пожелаешь и злейшему врагу. А уж своими руками убить его… Мне было наплевать на все, убьют меня мертвяки, разорвут на части кривыми руками или же поразит клинок меча-навахи, а, может быть, лезвие пики или корсеки. Мне было плевать.

Финир припал на колено. Рядом с ним лежали тела мертвых эльфов-магов, питавших его энергией. Он выпил их до дна, забрав сами жизни, исчерпав полностью. Чуть дальше пол устилали тела воинов Пустынников и напавших на Старый храм врагов. Закованные в сталь и полупризрачные — все нашли свою смерть в пустой молельне. Пустой в том смысле, что бог, которого здесь чтили и которому поклонялись, погиб много лет назад. Остались лишь трое — некромант и ведьма, полностью опустошенные, как и сам аватар, а также Темный Паладин, лично не участвовавший в бою. Именно он медленно подошел к Финиру и последним, что видел аватар мертвого бога было лезвие топора, закаленного в пламени Долины мук.

— Вы добились своего, — усмехнулся еще более бледный чем обычно Ашган, вынимая из ножен меч, — а вот мне не удалось.

Напоследок Финир мощным заклятьем, исчерпавшим и его, и всех эльфов, питавших его энергией, он развеял духов-жрецов Килтии. Так что Ашгану оставалось лишь одно — мстить. Магии в нем не осталось ни капли, равно как и в Гретхен, значит все вопросы, возникшие когда-то между ними, разрешит честная сталь. Ашган не сомневался в победе — даже с помощью Темного Паладина ведьме не одолеть его. Некромант сам учил ее фехтованию и знал пределы сил и мастерства Гретхен Черной.

— Я всегда