Непристойные предложения - Уильям Тенн

стало красным, зеленым и лавандовым, после чего пошло пятнами всех трех цветов. — Где у тебя… тебя…

— Там! Вторая дверь налево!

Скрючившись, человечек поспешил в указанном направлении. Его тело будто лишилось костей.

— Что могло… — Лестер понюхал спираль. Боже! Внезапно он услышал, как жужжит и клацает Руперт. — Руперт, что ты намешал в этот напиток?

— Он попросил что-нибудь покрепче, повкуснее…

— Что ты намешал в этот напиток?

Робот задумался.

— Пять частей (уизз-кланг) касторового масла, три части (бинг-бонг) вустерширского соуса, (тинкл-тинк-бр-р-р) четыре части эссенции красного перца, (г-р-ранг) одна часть кро…

Лестер свистнул, и радиофон прыгнул к нему в руку.

— Радиоцентр? Нужна скорая помощь, действительно скорая! Шутник Лестер, Башня артистов, квартира тысяча шесть. Поторопитесь! — Он кинулся в коридор, чтобы помочь гостю справиться с желудком.

Увидев, в какие цвета окрашивается Гаскелл, фельдшер покачал головой.

— Давайте положим его на носилки!

Руперт стоял в углу гостиной, пока носилки, захваченные лучевым замком фельдшера, выплывали за дверь.

— Должно быть, съел что-нибудь, — пролязгал робот.

Фельдшер бросил на него хмурый взгляд.

— Шутник!

Лестер торопливо выпил три «прилунения». Он смешал их сам. Только закончил заучивать сценарий робота при помощи сильной дозы инфра-скополамина, как впорхнула Джо. Руперт открыл ей дверь. Кланг. Цок.

— Знаешь, он целый день так делает, — сказал Лестер, снова распрямляя робота. — И портит не только мой пол, но и, боюсь, свои проклятые мыслительные процессы. Само собой, до сих пор он полностью мне повиновался, и все его розыгрыши были направлены на других…

Руперт перекатил что-то во рту. Сморщил губы. На его щеках появились многосвязные морщинки. Он сплюнул.

Шестиугольная латунная гайка запрыгала по полу. Все трое уставились на нее. Наконец Джо подняла голову.

— Какие розыгрыши?

Лестер рассказал.

— Ничего себе! Повезло, что в твоем контракте есть положение о личном иммунитете. Иначе Гаскелл засудил бы тебя. Однако любви к тебе он питать точно не будет. Настоящей любви. Хотя, возможно, выживет. Одевайся.

Надевая в соседней комнате расшитый блестками красный костюм, Лестер крикнул:

— Что ты будешь сегодня петь?

— Почему бы тебе не заехать на репетицию и не узнать?

— Я должен поддерживать репутацию импровизатора. Так что?

— «Субъективная я, объективный ты» из последнего хита Гуги Гарсия. «Любви среди астероидов». Может, твой робот и сочиняет хорошие шутки, но дворецкий из него никудышный. Посмотри, сколько мусора. Бумага, сигареты, питьевые трубки! Когда я стану постоянной частью вашей жизни, молодой человек… — Она умолкла, наклонилась и принялась собирать мусор с пола гостиной. Руперт задумчиво уставился ей в спину.

— Уиррр? — спросил он.

Его правая рука взметнулась. Он быстро двинулся вперед. Достиг Джо.

— И-и-и-и! — взвизгнула Джо, вскарабкавшись до середины противоположной стены. Спустилась на пол, обернулась. Ее глаза метали молнии.

— Кто… что… — угрожающе начала она. Потом заметила Руперта, который так и стоял, вытянув руку, клацая-лязгая-подвывая всеми механизмами.

— Да он смеется надо мной! Думаешь, это смешно, ты, механический извращенец?

Она в ярости кинулась к нему, занеся руку для пощечины.

Услышав крик, Лестер выбежал из кухни. Увидел, как рука Джо описала широкую дугу, почти коснувшись лица Руперта.

— Джо! — крикнул Лестер. — Только не в голову!

Моинг-г-г-г-г-г!

— Думаю, с вами все будет в порядке, мисс Лисси, — сказал врач. — Две недели подержим руку в гипсе, потом снова сделаем рентген.

— Поехали в студию, Джо, — нервно произнес Лестер. — Мы опаздываем. Жаль, что так получилось.

— Неужели? Но прежде чем я позволю тебе отвезти меня куда бы то ни было, давай проясним один вопрос. Ты должен избавиться от Руперта.

— Но Джо, дорогая, милая, любимая, ты знаешь, какой он писатель?

— Мне плевать. Я не собираюсь растить детей в зараженном им доме. Согласно закону о роботах, ты должен держать его дома. Я действительно считаю, что он свихнулся на юморе. Но мне это не нравится. Так что тебе придется выбирать между мной и этим механическим комедиантом. — Она погладила гипс на руке в ожидании ответа.

Нынешний Руперт — невзирая на всю его эксцентричность — означал, что комической карьере Лестера ничто не угрожает, что ему больше никогда не придется тревожиться о материале, что его жизнь устроена. С другой стороны, вряд ли он когда-нибудь встретит женщину, которая будет так близко соответствовать его представлениям о хорошей жене, как Джо. Она была… что ж, она была идеалом Лестера, лишь она из всех знакомых ему девушек отвечала его требованиям для успешного брака.

Это был выбор между деньгами и любимой женщиной.

— Что ж, — наконец сказал Лестер. — Но мы ведь сможем остаться друзьями?

К тому времени как он приехал в студию, Джо заканчивала свою песню. Она даже не посмотрела в его сторону, уходя от камер-микрофонов. Началась реклама.

Лестер поставил Руперта у стены аппаратной, где его пурпурное тело не могло попасть в кадр. Затем присоединился к другим актерам, которые ждали конца рекламы под выключенной камерой, чтобы начать свою комедию-драму.

Диктор произнес последний раскатистый слог восхищения. Пять сестер Глоппус пропели финал:

П-А-С-З!

Пятнадцать ароматов сигарет «Звездочет»!

Совершенен каждый вкус,

Нос оценит ваш искус,

Пятнадцать ароматных муз!

П-А-С-З! От шоколада до ви-и-и-ишни!

Камера над Лестером ожила красками, и он с актерами вступил в игру. Простая пьеска — любовь на заправочной станции на Фобосе. Лестер в сюжете не участвовал — он лишь время от времени отпускал шутки по поводу поступков или слов персонажей основной истории.

Сегодня шутки были хороши — смеялся даже руководитель проекта. Ладно, не смеялся, но периодически улыбался. А раз улыбается руководитель проекта, значит, люди по всему Западному полушарию впали в каталептическую истерику. Это был факт, столь же неопровержимый и непреложный, сколь и то, что третий вице-президент корпорации теледара всегда становится мишенью самых скверных шуток. Выражаясь социологическим языком — эффект господина Пустослова.

Время от времени Лестер косился на своего робота. Тот не всегда смотрел на него в ответ, и это раздражало. Руперт повернулся, чтобы изучить интерьер аппаратной через прозрачную дверь, отгораживавшую ее от студии. Лестер сдвинул узкую зеленую пластинку на лбу Руперта на случай, если понадобится импровизация.

И она понадобилась. Вторая инженю добралась до реплики, начавшейся со слов: «И когда Гарольд сказал, что прилетел на Марс, чтобы скрыться от милитаризма и регламентации», — а закончившейся отчаянным: «Я ответила ему… ответила… э-э, мне пришлось ответить ему, что…»

За кадром пальцы суфлера замелькали над клавиатурой бесшумной пишущей машинки, которая проецировала реплики на экран над головами актеров. Тем временем повисла мертвая тишина. Все ждали, что Лестер заполнит ее шуткой.

Он повернулся к своему