Лев Троцкий - Георгий Чернявский

Такие одобрительные отзывы были неудивительны. В начале своего существования американская организация твердо следовала тактической линии Троцкого. Несмотря на то что власть в СССР находится в руках консервативной бюрократической касты, заявлял Кэннон, «мы стоим на позиции поддержки Советского Союза, а не переворота в нем, однако стремимся реформировать его при помощи партии и Коминтерна». Руководители КЛА полностью разделяли и другие установки Троцкого: не создавать параллельные профсоюзы, а продолжать работу в реформистских организациях, провозглашать верность компартиям и Коминтерну, несмотря на то, что реально КЛА, как и другие подобные объединения, с самого начала представляла собой самостоятельную организацию.

Однако такое единство позиций продолжалось недолго. Вскоре, по словам Кэннона, в КЛА наступили «the dog days» («собачьи дни», как называют американцы периоды чрезвычайных трудностей).[1225]«Собачьи дни» выражались не только в том, что имевшиеся вначале незначительные средства исчерпались, но и в начавшемся отливе членов из организации, прежде всего интеллигентов и студентов.

В 1933 году США начали постепенно выходить из кризисного положения, и это повлияло на настроения членов КЛА. О ситуации в ней один из ее руководителей, А. Глотцер, посетивший Троцкого на Принкипо осенью 1931 года, сообщил «отцу-основателю», что Лига насчитывает примерно 200 членов, из которых регулярно уплачивают членские взносы 165 человек, что газета союза перестала выходить еженедельно и распространяется примерно в трех тысячах экземпляров.[1226] Для такой громадной и динамичной страны, как США, это были катастрофические сведения.

В американской организации возникла полуоппозиционная группа, которая концентрировалась вокруг 25-летнего (в 1929 году) Макса Шахтмана, блестящего полемиста, человека, обладавшего, подобно Троцкому, способностью к острому и едкому саркастическому критицизму. Будучи четырнадцатью годами младше Кэннона, он считал себя человеком следующего поколения и противопоставлял свое приличное нью-йоркское образование грубым манерам лидера. В начале 1930 года Шахтман посетил Троцкого на Принкипо, передал ему письмо Кэннона, продемонстрировав, по крайней мере внешне, единство с первым руководителем КЛА.[1227]

Постепенно вызревавшие расхождения Шахтмана и Кэннона вырвались наружу позже, но привели к решительному расколу.

Параллельно с американским движением сторонников Троцкого и под его влиянием аналогичное движение развивалось в соседней Канаде.

Его родоначальником был один из основателей компартии, член Исполкома Коминтерна и делегат его VI конгресса Морис Спектор. Перейдя на этом конгрессе вместе с Кэнноном на позиции Троцкого после ознакомления с его обращениями из Алма-Аты к делегатам, Спектор привез на родину экземпляр критического документа и начал его пропагандировать. В ноябре 1928 года он был исключен из компартии за поддержку платформы Троцкого,[1228] а вслед за этим образовал Канадскую левую оппозицию, объявившую себя ответвлением Коммунистической лиги Америки. В таковом качестве группа Спектора действовала до 1934 года, когда она объявила о своем отделении от американской организации и превращении в самостоятельную секцию «троцкистского Интернационала» под названием «Рабочая партия Канады», но активной деятельности не развернула.

Крохотные группы сторонников Троцкого образовались в начале 1930-х годов в Аргентине, Бразилии, Мексике и некоторых других странах Латинской Америки. С отдельными деятелями латиноамериканских организаций Троцкий позже установит личные контакты, но в это время его связи с американским континентом ограничивались перепиской с единомышленниками из США.

На Востоке

Как мы знаем, Л. Д. Троцкий придавал огромное значение революционному движению в Азии, прежде всего китайской революции. Он внимательно следил не только за самими военно-революционными событиями, но и за тем, как продвигались его идеи в среду активных китайских коммунистов.

А в этих кругах влияние объединенной оппозиции в ВКП(б) распространялось по двум направлениям.

Одно из них представляли собой китайские студенты, обучавшиеся в коммунистических и других учебных заведениях Москвы и иных городов, участвовавших в политических дискуссиях, в результате чего произошел поворот части из них к воинственному коммунистическому диссидентству.[1229]

Китайская коммунистическая молодежь приезжала в Москву, чтобы получить политическое образование в Коммунистическом университете трудящихся Востока, созданном в 1921 году, затем также в Университете трудящихся Китая, образованном в 1925-м, и, наконец, в Международной Ленинской школе и Центральной комсомольской школе (небольшие группы китайцев учились в периферийных комвузах, а также в военных учебных заведениях).

К обучению китайских студентов привлекались лучшие по тем временам кадры. С ними работали квалифицированные китаеведы, перед студентами выступали советские лидеры, в том числе Сталин и Троцкий.[1230] Студенты начали втягиваться во внутрипартийную борьбу в ВКП(б) с конца 1926 года, но их интерес к троцкистским установкам резко вырос после переворота Чан Кайши в апреле 1927 года. Сомнения стали перерастать в осуждение сталинского курса по отношению к китайской революции. В Университете трудящихся Китая образовалась небольшая группа студентов, сочувствовавших объединенной оппозиции, в которую среди прочих входил комсомолец «Елизаров» (под этой фамилией в Москве проживал Цзян Цзинго — сын Чан Кайши, который особенно нервно переживал трагические события на родине и измену своего отца делу революции). Оппозиционные группы китайцев появились и в других учебных заведениях.[1231] Они переводили и распространяли документы объединенной оппозиции, письма Троцкого и Зиновьева в ЦК ВКП(б) и Исполком Коминтерна, их статьи о положении в Китае. Молодые активисты, «не имевшие реального опыта революционной борьбы внутри Китая»,[1232] пытались переслать эти материалы в ЦК коммунистической партии Китая.

Для агитации использовались стенная печать, выступления на собраниях и митингах. Сын Чан Кайши Цзян Цзинго написал, например, статью «Я никогда не говорил «да»!», в которой призывал своих товарищей активно бороться против сталинистской линии. Вплоть до начала прямых преследований участников советской объединенной оппозиции последние приходили на собрания китайских студентов и встречались с ними в других местах. Студент Ци Шугун смог посетить Троцкого в здании Главконцесскома и обсуждал с ним перспективы китайской революции.[1233]