Имперское наследство. Забытый осколок - Константин Федоров

— ИскИн, запись! Мониторинг состояния пациента! Полная изоляция отсека! — отдал он команду, когда, на его взгляд, раб был полностью подготовлен к проведению эксперимента.

— Принято! — отозвался ИскИн.

В помещении медотсека Док являлся царем и богом, и его прямое распоряжение мог отменить только капитан корабля.

— Бу-бу-бу-бу-бу… — что-то пробормотал раб.

— Упираешься, значит… — улыбнулся Док. — Сейчас мы тебя немно-жеч-ко по-ло-ма-ем!

С этими словами Док поднес шокер к груди раба, выставив разряд на минимум. Шокер щелкнул, на голой груди появилось розоватое пятнышко. Раб вздрогнул.

— Аррган твор минять! — выкрикнул он.

— ИскИн, отметь: болевой порог высокий, — удовлетворенно произнес Док.

Последовательно выставляя разряд от минимального до максимального и периодически делая заметки, он довел раба до исступленного крика и заставил того потерять сознание. Грудь и оголенные участки тела пациента превратились в красное месиво, испещренное пятнами ожогов. В некоторых местах обугленная максимальным разрядом кожа отслаивалась пластами. Раб с бессильной ненавистью смотрел на экзекутора и раз за разом выкрикивал непонятные фразы, пока не потерял сознание.

— Прек-рас-нень-ко! Очень, очень хорошо! — промурлыкал Док, снова выставляя разряд на минимум. — ИскИн, отметь: болевой порог преодолен полностью при разряде семь восьмых! Отличные, отличные показатели!

Док походил, подумал, и, что-то решив, направился к своей кладовой.

— ИскИн, приведи пациента в сознание. Разрешаю использовать медбота номер два! — сказал он, разблокируя дверь.

— Свободные вычислительные ресурсы отсутствуют, выполняю более приоритетную задачу по прямому распоряжению капитана. Рекомендую использовать малый ИскИн медицинской секции! — отказался выполнять распоряжение корабельный ИскИн.

— Ну что за безобразие! — возмутился Док. — Стоит мне заняться делом, так постоянно какие-то накладки и неприятности! Как долго твои мощности будут заняты?

— Согласно расчету, свободных мощностей не будет семь часов, — ИскИн корабля, исходя из предоставленных штурманом данных, на бой и абордаж отвел всего один час.

— О, Спящие!!! — простонал Док. — Семь часов общения с тупым ИскИном! Это выше моих сил!

Но главный ИскИн не отозвался. Прямое обращение к нему отсутствовало, а до стонов и возмущения Дока ему не было никакого дела.

— Долбанный случай! — выругался Док. — ИскИн медблока, связь!

— Связь установлена. Жду ваших распоряжений! — немедленно отозвался тот.

— Выполняй все мои распоряжения, отданные главному корабельному ИскИну!

— Прошу уточнить. Находился в спящем режиме, указаний не поступало!

— Идиот… а главному ты запрос сформировать не мог… — недовольно пробурчал Док, но все же сумел подавить раздражение и повторить: — Вести запись. Мониторинг состояния пациента. Полная изоляция отсека. Да, и приведи его в сознание!

— Принял! — ответил ИскИн.

180

Док не любил откровенно слабого и туповатого ИскИна медицинской секции и всегда предпочитал общение с более продвинутым и «умным» главным корабельным ИскИном. Еще бы! Медицинская секция, не будучи основной в жизни корабля, комплектовалась по остаточному принципу. Да и ИскИн в медсекцию, если быть честным, Док покупал на свои деньги, а учитывая его жадность, помощника себе он приобрел очень старого, а потому и дешевого. О чем потом неоднократно жалел, но найти покупателя на свое старье за выставленную им цену никак не мог. Капитан же закупку дорогостоящего ИскИна для медицины посчитал избыточным.

Выскользнувший из технологической ниши медицинский сервобот-помощник просеменил в сторону препарационного стола. Под управлением ИскИна он произвел обследование пациента, затем, нисколько не сомневаясь, открыл технологический лючок в станине стола и заменил все медицинские картриджи. А сам ИскИн, получив распоряжение Дока, не сомневался в правильности своих действий: тратить на пациента ресурс мобильной аптечки при наличии стационарного блока лечения, встроенного в препарационный стол, ИскИн посчитал нерациональным.

Вышедший из своей кладовки Док увидел только спинную пластину спрятавшегося в технической нише сервобота, за которым тотчас захлопнулся люк.

Раб уже был в сознании. Следя за Доком глазами, красными от лопнувших от напряжения сосудов, он слизнул кровь из прокушенной губы и снова что-то произнес на непонятном языке.

— О, Спящие! Какой же ты упрямый! — всплеснул руками Док. — Ну вот что тебе стоит начать на нормальном языке разговаривать? Но нет, ты упрямишься! Давно бы пришли к обоюдовыгодному соглашению.

Раб что-то невнятно промычал.

— Что-что? — склонился к его лицу Док. — Говори внятней, я не расслышал!