Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход - Андрей Анатольевич Посняков

менквов, годных лишь на то, чтобы покрушить врагам черепа, но не имеющих никакого представления о долгой и планомерной осаде. Да об этом и сами сир-тя никакого представления не имели, у них и стен-то никаких не было – на чары свои надеялись, не на воинов, не на стены.

В набег отправилось три дюжины казаков, на двух стругах – идти на одном было бы слишком опасно – тем более что основную часть пути предстояло проделать по морю. Хитрый атаман Иван Егоров лично распланировал набег – ватажники должны были пройти на север до самой окраины, до мыса, там же высадиться и, после короткой разведки, быстро напасть – чтоб столь же быстро уйти, повернув на Большую воду, куда ни сир-тя, ни все их гнусное колдовство уж никак не доберется. Кормщиком на головной струг избрали старого опытного казака Василия Яросева, вторым правил Сиверов Костька – упросил взять в набег, а как же! Добыть золото, славу и девок – чего ж еще надо молодому парню?

Матвей Серьга уже с самого начала показал себя опытным командиром-начальником, первым делом развел всех недругов, поместив их на разные струги. Семенко Волк и Кондрат Чугреев пошли на головной струг, младой Кудеяр Ручеек – на второй, к Костьке. Вторым стругом, кстати, командовал Ганс Штраубе, все ж поручили. Всегда веселый, длинноносый, с рыжеватым стриженым подбородком – бриться-то было неудобно – неунывающий мекленбургский кондотьер излучал беспечно-уверенную победную радость, подобно тому, как от Матвея Серьги исходили спокойствие и надежность.

Отправился в поход и отец Амвросий – кому же крушить капища языческие, как не ему? И здоровяк Михейко Ослоп тоже был не прочь помахать своей дубиной, назначен был на второй струг – командочка там подобралась вполне себе зубоскальная, рыжему немцу под стать. Едва успели отчалить, как грохнули хохотом над Ухтымкой, что долго махал рукою провожающей его жене.

– Ай, Ухтымко! Одна жонка есть – ишшо и других надоть?! Добрый, добрый казак!

– Да ну вас, – смущался парень. – И не за бабами я вовсе.

– Правильно. Не за бабами. И не за златом. Так, рыбку половить.

Довольно далеко отойдя от берега, струги поймали тяжелыми парусами ветер и, вспенивая серые волны, ходко пошли на север. На носу второго – «зубоскального» – струга сидел Маюни и, призывая удачу, неторопливо бил в бубен.

Недалеко от Большой ледяной воды, на южном берегу почти идеально круглого озера, окруженного зарослями орешника, липы и пихты, почти впритык к лесу раскинулись хижины и дома славного селения Яранверг. Славного, потому что когда-то, давным-давно, в те времена, когда могучие колдуны сир-тя едва только зажгли свое волшебное солнце, именно воины Яранверг заслонили путь к святилищу великих богов хитрому и жестокому народу ненэй-ненэць, что посмели захотеть уничтожить незваных пришельцев. Я-мал – край земли – так они называли эту страну холода, снегов и почти вечного мрака, обретшую новую жизнь благодаря гению и чарам сир-тя. Колдовское солнце дало новую жизнь всем – и растениям, и животным, появились, размножились, оправились от вечной мерзлоты совершенно невиданные твари – зубастые рыбы-змеи, хищные драконы, устрашающие, но травоядные длинношеи, яйцеголовы и трехроги, вкусные спинокрылы… да мало ли, всех и не перечислить – и все они подчинялись доброму и спокойному колдовству сир-тя. Так говорил великий Нгар Сэвтя – главный шаман селения, насчитывающего около сотни жителей, настоящий город, не какая-нибудь захудалая деревуха, что горстями разбросана ближе к югу по всем протокам. Честно говоря, обитатели Яранверга считали всех южных жителей неженками – ну, как же, у них же там всегда жара, круглый год можно ходить почти без одежды и ни о чем не заботиться. Впрочем, и здесь ни воины, ни простые люди ни о чем не заботились – обо всем заботились избранные, старейшины-колдуны. Нгар Сэвтя и его приближенные – еще двое мужчин и три женщины – посвященные, колдуньи. Остальные жители были обычными земледельцами, охотниками, воинами. Четыре лета назад на побережье неожиданно появились старые враги – ненэй ненэць. Приплыли на своих узких лодках, били моржей, но внутрь полуострова благоразумно не совались, правда, великий Нгар Сэвтя все же послал туда тупоголовых менквов – и те устроили бы побоище, если бы ненэй ненэць не сбежали. От разочарования – не получили в этот раз вкусного мозга! – менквы долго выли и даже – как только старейшины ослабили контроль – попытались было напасть на поселок. Обнаглели вконец, потеряв остатки разума и страха… впрочем, разума у этих тупоголовых тварей не было отродясь. Прорвались, выбежали из лесу, пользуясь тем, что оберег был наложен давно и, как выяснилось, неважно… выбежали, покидали камни… И тут же были скормлены озерным ящерам – нуерам – вот уж у кого было хорошее пиршество!

Ясавэй хорошо помнил это, хотя в ту пору ему едва минуло двенадцать, и двери Дома Воинов вот-вот должны были открыться перед ним и перед его приятелями, таким же молодыми парнями. Правда, Ясавэй все ж таки выделялся среди других. Нет, он не обладал колдовской силой, что была доступна очень немногим, но имел кое-какие способности – скажем, мог точно определить дорогу в любой чаще и никогда не блудил – потому и прозвали Ясавэй – «знающий путь», а также, если сильно напрячься, еще мог приказывать совсем уж простым тварям, типа спинокрыла или нуера – на хитрых и злобных волчатников силы уже не хватало, не хватало и на менквов, увы. Но все же, все же кое-какие способности у Ясавэя имелись, и, если бы их развивать, то может быть… Нет, здесь, в родном селении вряд ли можно было бы достичь чего-то – в том как-то признался и сам Нгар Сэвтя – а уходить куда-то далеко Ясавэй и сам не хотел: к чему расставаться с друзьями, с родичами, со знакомым лесом и озером? Ведь здесь все родное, свое, с детства привычное и милое сердцу! Хотя да, зимой с севера часто дуют злые ветра, настолько холодные, что даже нуеры и волчатники, чуя промозглую непогодь, еще осенью убираются куда южнее и возвращаются в здешние леса лишь весной, с первой травой и первой соловьиной трелью. А еще зимой иногда выпадает снег! Белый, пушистый, холодный! Он тает в ладони, а если взять побольше, то можно слепить снежный камень и шутя кинуть в кого-нибудь. Таким камнем ведь никого не убьешь, рассыплется на мелкие холодные осколки, на снежные брызги, как их называет хохотушка Ябтако-нэ, смешливая стройняшка с глазами, как звезды. Жаль, очень жаль, что она