Докер - Георгий Холопов

Пол изображает море, а в море плавают большие и малые рыбы, похожие на акул, и полулюди-полурыбы. А по углам мозаичного пола изображены не то боги, не то апостолы, не то гладиаторы, и над каждым выложена надпись из темного камня.

— Надписи греческие? — спрашивает прораб.

— Да, греческие, — отвечает сторож и охотно приходит ему на помощь. — Вот это Главкос, — читает он, — вот это Тетис, а это Агриос. Названия божеств!

— А что означает надпись посреди пола? — спрашиваю я.

Старик загадочно смотрит на меня, достает из кармана ватника плоскую коробочку от монпансье, берет папироску и, разминая, говорит:

— Хотя прошло около двух тысяч лет, но должен сказать, что народ и тогда жил неглупый. — Старик закуривает. — Это видно по надписи, которую выложили мозаикой строители крепости…

— Какую, какую надпись?.. — нетерпеливо спрашивает вдруг откуда-то появившаяся рядом с нами армянка из Франции.

— А вот какую, — отвечает сторож сперва ей по-армянски, а потом нам с прорабом по-русски, — точный перевод с греческого: «Ничего не получая, работали».

«ПЕРГАМЕНТНЫЙ ВЕЛИКАН»

Среди достопримечательностей Еревана есть Матенадаран — чудо из чудес.

«Матенадаран» в переводе с армянского означает рукописехранилище. Нет, это не библиотека, а хранилище древних рукописей, единственное в своем роде. Создано оно в пятом веке при эчмиадзинском патриархате.

Теперь в Ереване построен прекрасный дворец из базальта и туфа, и рукописи, кочевавшие в течение веков из монастыря в монастырь, наконец-то нашли там свое постоянное пристанище. Рукописей этих больше десяти тысяч. И не только армянских, но и греческих, персидских, арабских, азербайджанских, грузинских, узбекских. Есть здесь и переводы.

Среди рукописей много уникальных. Мне хочется рассказать об одной из них, которую в Матенадаране называют не иначе как «пергаментный великан», хотя это всего-навсего свод духовных «Проповедей».

Весит сей великан без переплета тридцать четыре килограмма, размером он в половину обеденного стола. На его составление, говорят историки, ушло больше семисот телячьих шкур.

Известен хозяин «Проповедей» — Аствацатур Бабердци.

Известно имя писца — Вардан Каренци.

Недавно стало известно и имя художника, украсившего «Проповеди» орнаментом и миниатюрами. Звали его Степаннос. Имя свое художник по буковке вплел в хитроумный узор орнамента. Жаль только, что многие из его миниатюр когда-то каким-то варваром были вырезаны из рукописи и мы не можем в полной мере оценить степень самобытности и талантливости автора.

История «Проповедей» поразительная. О ней рассказывается в памятной записи, оставленной Варданом Каренци. Но перед тем как поведать о ней, мне в двух словах хочется самому рассказать о событиях тех дальних лет.

Весь десятый век и первую половину одиннадцатого Армения находилась под властью арабского халифата. Это был один из самых мрачных периодов истории Армении.

Арабов сменили турки-сельджуки. Эти тоже убивали, грабили, жгли, угоняли в плен. Хозяйничали они в Армении долго, около двух веков.

После турок-сельджуков пришли монголы. Их стотысячная конница смела с лица земли города и селения Армении, предав все огню и мечу…

История создания «пергаментного великана» относится к периоду владычества в Армении турок-сельджуков.

1201 год, начало нового века. Западная Армения.

Некто Аствацатур Бабердци, чудом оставшийся в живых во время резни, устроенной турками, решает в память об этом сделать «святое дело»: снять на всякий случай копию с «Проповедей», тайно хранимых в церкви от турок.

«Проповеди» включали речи и статьи древних армянских авторов. В них было много поучительного и разумного.

Хотя в памятной записи не сказано про занятия Аствацатура Бабердци, но, видимо, это был состоятельный человек, скорее всего купец. Кто же иной мог купить семьсот телячьих шкур для выделки пергамента? Мы назовем его купцом.

Для снятия копии с «Проповедей» Аствацатур Бабердци нанимает писца по имени Вардан Каренци и художника-миниатюриста Степанноса — того самого, который так умело вписал свое имя в затейливую вязь орнамента: этого ему не полагалось делать, художник должен был оставаться неизвестным.

Вардан Каренци принимается за свой нелегкий труд. Писать на пергаменте — не по бумаге пером водить. На бумаге в Армении писали с десятого века. Пергамент надежней, сохранится века, дойдет до далеких потомков. Люди верили в лучшие времена!

Это о них, древних писцах и историках, сложил стихи Аветик Исаакян:

Без сна, ночами, запивая заплесневелый хлеб водой,Записывали ход событий на свиток желтый и сухой…

Да, это было так.

Три года не разгибая спины трудился писец Вардан Каренци. На четвертый он закончил свою работу и сдал заказчику.

Но не помогло «святое дело» Аствацатуру Бабердци!

Турки узнали про «Проповеди». Предводительствуемые своим судьей, они напали на дом купца, зверски убили его самого, всех членов его семьи, не пощадив ни стариков, ни детей, и разграбили все имущество.

«Проповеди» присвоил себе судья. Он хорошо понимал, что это было самое ценное у Аствацатура Бабердци!..

Вскоре судья переехал в Хлат, расположенный на берегу Ванского озера, и в этом древнем армянском городе объявил сумму выкупа за «Проповеди». Он запросил четыре тысячи драхм! Для того времени это были очень большие деньги.

Откуда жители Хлата — а это в основном были армяне-ремесленники — могли собрать четыре тысячи драхм? Такие деньги им и не снились. Долго они думали и решили обратиться за помощью к жителям города Муша, отправив к ним ходоков — трех братьев, трех смелых парней.

Жители Муша обещали помочь Хлату.

Зимой от них в Хлат отправилась ответная депутация. Но она не дошла до места. «Снег и ветры преградили им путь в горах», — пишет в памятной записи Вардан Каренци.

Тогда попытки спасти «Проповеди» делают жители города Арцке. Но им тоже это не удается.

Через год или два спасти «Проповеди» берутся крестьянки из расположенных вдоль Ванского озера деревень. Они отдают все свои деньги и украшения избранной ими депутации, и та направляется в город Хлат.

Четыре тысячи драхм вручаются судье-злодею.

Рукописный памятник предков, освобожденный из турецкого плена, торжественно перевозится в город Муш…

О всех злоключениях с «Проповедями» после убийства купца Аствацатура Бабердци писец подробно поведал в памятной записи, сделанной им уже в Муше, в церкви Святых апостолов, куда «Проповеди» были отданы на вечное хранение.