Спецслужбы России за 1000 лет - Сергей Чуркин

С 1897 г. началось объединение разрозненных эсеровских групп, которые к началу 1902 г. образовали Партию социалистов-революционеров (эсеров). Одним из важных направлений революционной деятельности эсеров стал терроризм. Основателем и первым руководителем боевой группы был Г. А. Гершуни (И. И. Герш)[571]. Примечательно, что он вербовал боевиков еще летом 1901 г., т. е. до создания партии. Мы полагаем, что одним из движущих мотивов могло быть желание заполучить полностью подконтрольную ему лично силовую структуру, которая при определенных условиях заставила бы других членов руководящих органов партии считаться с его мнением. Волю, ум, работоспособность и обаяние Гершуни единодушно отмечали как его соратники, так и противники. В части теоретического обоснования террористических актов против представителей правящей элиты ничего нового у эсеров не было. Теория борьбы с правительством с помощью терроризма разработана еще народовольцами в 1870-е гг.

И. Л. Горемыкин

Г. А. Гершуни

Кроме кадровой чехарды в руководстве МВД и Департамента полиции активной работе революционеров в начале XX в. способствовали следующие факторы. Л. А. Ратаев свидетельствует: «Наряду со слабостью государственной полиции замечалось еще и полное отсутствие всяких способов воздействия на надвигавшуюся революцию. Ссылка существовала только на бумаге. Не бежал из ссылки только тот, кто этого не хотел, кому по личным соображениям не было надобности бежать. Тюрьмы не существовало вовсе. При тогдашнем тюремном режиме революционер, попавший в тюрьму, беспрепятственно продолжал свою прежнюю деятельность»[572]. Заключенные свободно переписывались с внешним миром и с арестованными, находившимися в других тюрьмах. В 1895 г. была проведена широкомасштабная амнистия в отношении осужденных революционеров, многие из которых уехали за границу и активно включились в антиправительственную деятельность. Смертная казнь в империи с 1888 г. не применялась. Результаты допущенных руководством страны ошибок не замедлили сказаться. 14 февраля 1901 г. прибывший из Германии террорист-одиночка П. В. Карпович смертельно ранил министра народного просвещения Н. П. Боголепова. 18 и 21 марта 1902 г. были совершены два неудачных покушения террористов-одиночек на московского обер-полицмейстера Д. Ф. Трепова.

С. В. Балмашев

Используя благоприятную ситуацию, инициативная боевая группа эсеров во главе с Гершуни в 1902 г. начала подготовку к покушению на министра внутренних дел Д. С. Сипягина, обер-прокурора Синода К. П. Победоносцева и санкт-петербургского градоначальника Н. В. Клейгельса. На роль исполнителей были выбраны сын народовольца В. А. Балмашева С. В. Балмашев, а также Е. К. Григорьев и Ю. Ф. Юрковская. Подготовка к покушению происходила на территории Финляндии. Балмашев-младший ранее уже привлекался к ответственности за антигосударственную деятельность, но был освобожден из-под стражи под надзор полиции. Одетый для маскировки в офицерскую форму, он изображал прибывшего с пакетом адъютанта московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. 2 апреля он беспрепятственно вошел в кабинет Сипягина и произвел два выстрела в упор, смертельно ранив министра. Как показало вскрытие, извлеченные из тела министра пули оказались крестообразно распилены. Поручик артиллерии Григорьев и его невеста Юрковская от проведения терактов во время похорон Сипягина отказались.

Убийство Сипягина привело к тому, что Гершуни получил от Центрального комитета Партии социалистов-революционеров исключительные полномочия на осуществление террористической деятельности. В статье «Террористический элемент в нашей программе» В. М. Чернов[573]писал, что Боевая организация «…получает от партии – через посредство ее центра – общие директивы относительно выбора времени для начала и приостановки военных действий и относительно круга лиц, против которых эти действия направляются. Во всем остальном она наделена самыми широкими полномочиями и полной самостоятельностью. <…> Она имеет вполне обособленную организацию, особый личный состав (по условиям самой работы, конечно, крайне немногочисленный), отдельную кассу, отдельные источники средств»[574]. В мае 1902 г. ЦК партии в лице М. Р. Гоца[575], В. М. Чернова и Гершуни принял решение расширить применение террора и приближать террор к массам. В качестве объектов были выбраны виленский, уфимский и харьковский губернаторы – по мнению эсеровских лидеров, наиболее одиозные «сатрапы».

В начале XX в. особых трудностей террористы, даже одиночки, не испытывали: в те годы убить министра, полицейского или чиновника было достаточно просто. Анализ удачных террористических актов того времени показывает, что сотрудники полиции и жандармерии относились к вопросам обеспечения личной безопасности небрежно. Немногочисленная охрана, имевшаяся у высших должностных лиц Российской империи, являлась скорее протокольно-представительской и эффективно противодействовать организованной группе «идейных» боевиков была не в состоянии. Многие народовольцы, проживавшие за границей, охотно передавали эсерам навыки конспирации и боевой работы.

Успешной деятельности революционеров способствовал слабый уровень подготовки полицейских, в том числе и руководящего состава. В качестве примера приведем такой факт: в сентябре 1901 г. Гершуни несколько дней проживал в Петербурге под своей собственной фамилией, только через год этот случай стал предметом разбирательства со стороны петербургского градоначальника генерала Н. В. Клейгельса[576].

Градоначальник издал предписание «О необходимости сознательного отношения к своим обязанностям»: «Согласно секретному циркуляру Министерства внутренних дел по Департаменту полиции от 22 июня 1901 года за № 2234, столичною полициею производится розыск Григория Андреева Гершун (Гершуни), бактериолога-врача. Означенный Гершун, с паспортною книжкою, выданною на имя провизора Григория Исаакова Гершуна, прибыл 11 сентября 1901 года в дом № 2 по Пушкинской улице и, прожив там до 14 сентября, выбыл, не быв задержан ввиду оказавшейся разницы в отчестве и звании, значившихся в розыскных на него листках и в предъявленной им по прибытии в столицу паспортной книжке.

Хотя обстоятельство это с формальной стороны может служить оправданием действий местной полиции, не принявшей мер к задержанию Гершуни, но шаблонное отношение к делу первостепенной важности временно исполнявшего обязанности пристава капитана Чернышева в данном случае обращает на себя особое внимание.