Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

сказал он. Шофер захлопнул дверцу, сел за руль, и машина, заурчав мотором, плавно тронулась. В том, что на обочине шоссе стоял молодой человек, отчаянно сигналя, не было ничего необычного. И взгляд Пуаро равнодушно скользнул по очередному члену братства путешествующих на чужих машинах — пестро одетому, с длинными волнистыми волосами. На таких он успел наглядеться в Лондоне. Но, когда машина почти поравнялась с ним, Пуаро внезапно выпрямился и сказал шоферу:

— Будьте добры, остановитесь. Да, и, если можно, подайте немного назад… Он просит, чтобы его подвезли. Шофер изумленно посмотрел через плечо. Подобного распоряжения он никак не ожидал. Однако Пуаро слегка кивнул, и шофер повиновался.

Не кто иной как красавчик Дэвид нагнулся к дверце.

— Я уж думал, вы проедете мимо, — сказал он весело. — Большое спасибо.

Он влез, снял с плеч рюкзачок, спустил его на пол и пригладил каштановые кудри, отливавшие медью.

— Значит, вы меня узнали? — сказал он.

— Ваш костюм несколько бросается в глаза.

— Неужели? Не могу с вами согласиться. Я всего лишь один из легиона единомышленников.

— Ван-дейковская школа. Весьма живописно.

— Хм. Это мне в голову не приходило. Да, пожалуй, в чем-то вы правы.

— Вам следует носить широкополую шляпу со страусовым пером, — сказал Пуаро, — и кружевной воротник на плечах.

— Ну, так далеко мы все-таки вряд ли зайдем. — Молодой человек рассмеялся. — Миссис Рестарик даже не пытается скрывать отвращения, которое в ней вызывает один только мой вид. Впрочем, я плачу ей тем же. И сам Рестарик мне не слишком нравится. В преуспевающих бизнесменах есть что-то отталкивающее, вы не находите?

— Все зависит от точки зрения. Насколько я понял, вы строите куры его дочке.

— Какой прелестный оборот речи! — ухмыльнулся Дэвид. — Строите куры дочке. Пожалуй, можно сказать и так. Но учтите, тут ведь полное равенство. Она и сама строит мне куры.

— А где мадемуазель сейчас? Дэвид резко повернулся к нему.

— Почему вас это интересует?

— Мне хотелось бы с ней познакомиться, — пожал плечами Пуаро.

— По-моему, она вряд ли в вашем вкусе, так же как, впрочем, и я. Норма в Лондоне.

— Но вы сказали ее мачехе…

— О, мы мачехам всего не говорим.

— А в Лондоне она где?

— Работает в бюро по оформлению интерьеров где-то на Кингз-роуд в Челси. Фамилию владелицы я позабыл… Ах да, Сьюзен Феллс, если не ошибаюсь.

— Но, полагаю, живет она не там? У вас есть ее адрес?

— Конечно. Огромные многоквартирные корпуса Но почему вас это так интересует, я не понимаю.

— На свете вообще много интересного.

— Я что-то не улавливаю.

— Что привело вас сегодня в этот дом?.. Как он называется? О, «Лабиринт»!.. Что привело вас туда? И даже заставило войти не спросясь и подняться на второй этаж?

— Да, я вошел через черный ход, не отрицаю — Что вы искали наверху?

— Это мое дело. Не хочу быть неучтивым, но не кажется ли вам, что вы чересчур любопытны.

— Возможно, но мне хотелось бы точно знать, где сейчас мадемуазель.

— А-а! Милый Эндрю и милая Мэри (Господи, сгнои их!) вас наняли? Они пытаются ее отыскать?

— Мне кажется, — сказал Пуаро, — пока они даже не знают, что она пропала.

— Но кто-то же вас нанял!

— Вы крайне проницательны, — сказал Пуаро и откинулся на спинку.

— Я как раз гадал, что у вас на уме, — признался Дэвид, — Потому и махал вам. Надеялся, что вы остановитесь и введете меня в курс. Она ведь моя девушка. Полагаю, вам это известно?

— Насколько я понимаю, так оно считается, — неопределенно ответил Пуаро. — Но в таком случае, вы должны знать, где она. Не правда ли, мистер… извините, я пока знаю только ваше имя — Дэвид, а фамилию…

— Бейкер.

— Может быть, мистер Бейкер, вы поссорились?

— Нет, мы не ссорились. А почему вы так решили?

— Мисс Норма Рестарик уехала из «Лабиринта» вечером в воскресенье? Или утром в понедельник?

— Не исключено, что в понедельник. Есть утренний автобус. В Лондон прибывает в начале одиннадцатого. Конечно, немного опоздала бы на работу… но совсем немного. Вообще-то обычно она уезжает вечером в воскресенье.

— В любом случае в Бородин-Меншенс она не приехала.

— Выходит, что нет. Так мне Клодия сказала.

— Мисс Риис-Холленд… я верно назвал ее фамилию?., была удивлена или встревожена?

— Господи, нет, конечно. С какой стати? Они друг за другом не следят.

— Но вы считаете, она должна была туда вернуться?

— Она ведь и на работу не вышла. В этом ее бюро просто рвут и мечут, можете мне поверить.

— А вы сами тревожитесь, мистер Бейкер?

— Нет. Естественно… то есть я… черт побери, даже не знаю. Вроде бы особо беспокоиться не с чего, но… но ее нет уже несколько дней. У нас что сегодня? Четверг?

— Может, она на вас за что-то обиделась?

— Да нет. Говорю же: мы не ссорились.

— И тем не менее вы встревожены, мистер Бейкер?

— Вам-то какое дело?

— Никакого, но, насколько я понял, дома у нее довольно сложная обстановка. Ей не нравится ее мачеха.

— Еще бы она ей нравилась. Стерва, каких поискать. Твердокаменная. Ей Норма тоже не слишком по вкусу.

— Она ведь болела? Ей, кажется, пришлось лечь в больницу.

— О ком вы говорите? О Норме?

— Нет, я говорю о Мэри Рестарик. Я говорю о миссис Рестарик.

— Да, вроде бы она побывала в клинике. Интересно, зачем. Здорова как лошадь.

— Стало быть, мисс Рестарик ненавидит мачеху.

— Ей не всегда удается быть паинькой, то есть Норме. Ну, понимаете, срывается. Девушки всегда ненавидят мачех, я же сказал.

— И мачехи всегда из-за этого заболевают? И так сильно, что даже ложатся в больницу?

— На что вы, черт возьми, намекаете?

— На то, что работа в саду требует много сил. И там не обойдешься без… гербицидов.

— При чем тут гербициды? Вы что, считаете, что Норма… что она способна… что…

— Слухи рождаются быстро, — сказал Пуаро, — и вмиг разлетаются по всей округе.

— Так вам кто-то сказал, будто Норма пыталась отравить свою мачеху? Полная нелепость. Абсурд!

— Весьма маловероятно, согласен, — сказал Пуаро. — Собственно, никто этого и не утверждал.

— А-а! Извините. Я не понял. Но… что вы все-таки имели в виду?

— Дорогой мой юноша, — сказал Пуаро, — имейте в виду: предметом сплетен практически всегда бывает один-единственный человек. Муж.

— Как? Бедняга Эндрю? По-моему, это уж совсем дичь.

— Да. Да. Мне тоже это кажется слишком смелым утверждением.

— Так зачем же вы туда приезжали? Вы ведь сыщик?

— Да.

— Ну, так зачем?

— Совсем не затем, о чем вы думаете, — сказал Пуаро. — Да-да, я приезжал отнюдь не для того, чтобы выяснять,