Хранитель - Ольга Голотвина

Нурайна метнулась на женскую половину и, отведя рукой занавеску, встала на пороге. Она старалась по возможности соблюдать наррабанские обычаи.

В комнату вошел средних лет человек, смуглый, с аккуратно подстриженной бородкой. Золотое шитье на кафтане, массивные кольца на пальцах, серебряный головной обруч с агатом - все говорило о том, что в скромный маленький домик залетела редкая птица.

Вспомнив свой визит к Таграх-дэру, Орешек приосанился и молча устремил на пришельца вопросительный взор.

Гость изящно поклонился хозяину, учтиво кивнул женщине, которая глядела на него из-за откинутой занавески. Затем привычным, грациозным движением снял башмаки. Орешек с удивлением увидел, что ступни гостя выкрашены охрой, а левую лодыжку схватывает тонкий браслет.

Ралиджу и Нурайне стало неловко из-за того, что они забыли разуться, входя в дом.

Окинув взглядом комнату, незнакомец нашел вбитый в стену гвоздь. Неспешно пройдя по вытоптанному ковру, гость повесил на стену кривой меч в богато украшенных ножнах, затем спокойно сел на подушку перед хозяином. Во всем этом было что-то завораживающее. Обычные действия человека, пришедшего в чужой дом, превращались в утонченную церемонию.

Нарушить это действо было бы варварством. Нурайна выпустила из рук занавеску и заметалась по женской половине в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы сойти за угощение… Отлично! Ралидж все-таки позаботился о еде! На сундуке стоял кувшин вина и накрытое платком блюдо с лепешками и крупными сливами.

Нурайна важно выплыла на мужскую половину, поставила перед гостем блюдо и кувшин. Сама села рядом - как хозяйка дома, которая имеет право есть вместе с мужчинами.

Только тут гость позволил себе заговорить. Голос его был красив и звучен. Даже гортанный, с придыханиями наррабанский язык звучал в его устах почти мелодично.

- Мое имя Нхари-дэр, я смотритель ковра и подушек во дворцовых покоях.

Нурайна почтительно склонила голову. Из этого положения она ухитрилась метнуть на Ралиджа свирепый взгляд и с удовлетворением отметила, что и он догадался поклониться. Ей некогда было объяснять своему спутнику, что смотритель ковра и подушек - это отнюдь не слуга, который следит, чтобы на коврах не было пятен и сора. Нет, их дом посетил один из виднейших наррабанских вельмож, облеченный доверием Светоча, посвященный во все тонкости личной жизни государя и даже имеющий право входить на женскую половину дворца - разумеется, сопровождая своего господина…

- Мое имя - Ралидж Разящий Взор, - представился грайанец, - а эту женщину зовут Нурайна Черная Птица.

Приподняв выщипанную бровь, Нхари-дэр ждал продолжения: он понимал, что Ралидж представился не полностью. Не дождавшись, взял с блюда сливу и надкусил ее, давая понять, что не гнушается скромным угощением.

- Рад знакомству, почтенный Ралидж, - почти пропел он. - И с тобой я рад встретиться, Нурайна-вэш.

- Нурайна-шиу, - поправила грайанка. - Я не замужем.

В глазах гостя мелькнул огонек, но больше Нхари-дэр ничем не выдал своего удивления. Будто так и было принято, чтобы незамужние красавицы разъезжали по чужим краям в сопровождении посторонних молодых людей.

- Рад это слышать, - сказал он приветливо, - потому что это облегчает мою задачу.

Вельможа обернулся к Ралиджу и теперь говорил только с ним:

- Был ли ты, почтеннейший, на представлении, в котором участвовала Нурайна-шиу?

- Увы, не удалось…

- Ты много потерял. Она была грозна и прекрасна, как Дева-Молния. Ее красота была столь совершенна и необычна, что привлекла высокое внимание Светоча… - Нхари-дэр просиял ясной улыбкой доброго вестника. - Светоч в великой милости своей решил купить твою женщину и прислал меня договориться о цене.

Увидев вместо восторга на лицах собеседников смятение и досаду, вельможа встревожился:

- В чем дело? Неужели есть какое-то препятствие? Скажи, - обернулся он к Нурайне, - не родила ли ты этому мужчине сына?

- Нет, - растерянно ответила Нурайна - и тут же мысленно обругала себя за грубый промах. Надо было скоренько признаться, что у нее целый выводок детишек от Ралиджа.

- Ну вот, - облегченно улыбнулся вельможа Ралиджу. - Если бы она была матерью твоего первенца-сына, ты, конечно, не имел бы права продать ее…

Нарастающая злоба кружила Нурайне голову, мешая трезво оценить ситуацию. А мерзавец Ралидж, похоже, испытывал удовольствие от этой отвратительной сцены…

Женщина ошибалась. Хотя Ралидж и изобразил ответную улыбку, но в душе его тоже клокотала ярость. Он сам не отдавал себе отчета в том, что учтивый наррабанец вызвал в нем воспоминание о весеннем аршмирском дне и о всаднике-Соколе, что пинком отшвырнул его, Орешка, с дороги, а потом за дерзкое слово приказал запороть насмерть. Эти двое не были схожи ни внешностью, ни манерами. Но общим было главное: хозяйское отношение к чужой жизни, спокойная уверенность в том, что с людьми можно делать все что угодно…

Забыв о правилах хорошего тона, Орешек откинулся на подушки.

- Купить Нурайну, да?.. Во сколько же Светоч оценивает это сокровище?

Вельможа раздраженно поджал губы. Ему не улыбалась перспектива торга с невоспитанным чужеземцем, и он решил сразу оглушить его щедростью (тем более что это никак не угрожало его собственному кошельку).

- Не спорю, эта женщина - сокровище, и плата за нее будет достойна ее совершенства. По обычаю, выкупом за девушку высокого происхождения или редких достоинств должны быть белые верблюдицы, самые благородные из живых существ, сотворенных богами для человека. За Нурайну Светоч даст десять этих ценных животных.

Сказал - и улыбнулся, готовясь скромно принять выражения благодарности.

Но реакция слушателей оказалась непредвиденной. Женщина побелела, как мраморная статуя, и вскинула руки к вискам, словно у нее заболела голова. А грайанец нагло ухмыльнулся:

- И это все? Десять горбатых уродин за невероятную, неповторимую женщину? Почтеннейший, я взываю если не к твоей щедрости, то хотя бы к здравому смыслу! Покажи мне хоть одного верблюда, который владел бы мечом так же искусно, как Нурайна! А что касается красоты, то и тут Нурайна смело поспорит с любым верблюдом, будь он хоть белый, хоть черный, хоть зеленый в крапинку!

Вельможа опешил:

- Ты… ты смеешь насмехаться… оспаривать волю Светоча…

Орешек мельком взглянул на Нурайну и понял: сейчас она либо потеряет сознание, либо убьет кого-нибудь. Первого, кто попадется под руку. Та-ак, с шуточками пора кончать…

- Это моя женщина. Хочу - продаю, хочу - нет… Вот я и не хочу. А ты этого еще не понял, почтеннейший?