Иная терра - Иар Эльтеррус

— А мне не регистрацию, — как можно простодушнее улыбнулся Стас. — Мне это, надо гражданином стать.

— Что?!?

— Ну, по программе… Типа, можно придти к вам, и получить все, что надо, чтобы гражданином стать, — повторил Стас, снижая яркость улыбки.

Теперь он выглядел все так же приветливо, но чуть смущенно, а улыбался уже не уверенно, а чуть заискивающе.

— Ну, чип там, и все такое…

— И что тебе в деревне не сидится? — искренне удивился лейтенант. — Свежий воздух, продукты свои, не чета городской синтетике… Ладно, садись. Я оформлю бланк, и с этим бланком пойдешь в четвертый кабинет, поставить печати. Потом вернешься.

Бегать из кабинета в кабинет, причем не только в пределах административного здания, пришлось до самого вечера, причем лейтенант, проникшийся симпатией к угостившему его вкуснейшей телячьей колбасой «деревенскому увальню», честно предупредил, что впереди еще как минимум недели две такой волокиты. Стас немного приуныл — он надеялся уехать из Озерска через несколько дней. На жалобное «а побыстрее — никак?» лейтенант чуть помялся, спросил еще колбасы, и подсказал, что даме из четвертого кабинета тоже хочется и вкусненького, и красивенького.

На следующее утро — ночь Ветровский провел на берегу озера, у маленького костерка — он ввалился в кабинет к даме с огромным букетом роз и тортом, состроил с десяток обаятельных улыбок, угостил колбаской с бумажкой, и все вместе это таки подействовало: дама сдержанно улыбнулась и предложила зайти завтра — может, случится чудо, и все успеют сделать.

Заранее оплаченные чудеса бюрократии имеют свойство и в самом деле случаться — не стал исключением и этот случай. Весь день Стас провел в беготне по городу с очередными бумажками, на сей раз — последней их порцией, и к шести часам вечера стал счастливым обладателем тонкой пластиковой карточки с его голографией, фамилией, именем, отчеством, датой рождения и отметкой о гражданстве.

Он знал, что впоследствии эта карточка обрастет еще целой кучей информации — правда, не нанесенной на пластик, а записанной на внутренние электронные схемы. В тот же вечер он нанес визит в небольшой магазин одежды.

— Здравствуйте, — бросил он с порога, еще толком не разглядев продавца.

— Ой, — сказала продавец. — Здравствуйте!

Это оказалась та самая женщина, которую избивал у подъезда ублюдок в костюме супергероя из комикса, и которой Стас помог добраться до квартиры.

— Небольшой это город, что можно вот так случайно встретиться, — улыбнулся молодой человек.

— Ну, не Москва, конечно, и даже не Ростов, но все же побольше деревни, — она тоже улыбнулась в ответ, но смотрела настороженно. — Я могу чем-нибудь вам помочь?

— Да, конечно! Мне нужны… гм, джинсы, легкая рубашка, пара футболок, белье и кроссовки или сандалии.

— В общем, вас надо одеть с ног до головы.

— Именно!

Минут десять прошло в поиске подходящих моделей — размер продавец с опытом определила на глаз совершенно безошибочно. Спустя еще столько же времени Стас стал обладателем серо-голубых джинсов «с потертостями», белой рубашки-поло, светло-бежевых сандалий из дешевой псевдокожи, нескольких пар трусов и носков, трех легких футболок без рукавов и в качестве подарка — легких шортов чуть выше колена.

Цены в магазинчике оказались просто смешными, и Ветровский, понимая, что такой подарок судьбы ему едва ли в ближайшее время попадется на пути, особенно — в Питере, углубился в выбор свитера, кроссовок и куртки.

— Привет, мам. Тебе долго еще? — раздался знакомый голос, и молодой человек обернулся.

В магазин вошла та самая девушка, которая удержала его от немедленной расправы над пьяным «супергероем». Стас узнал ее только по огненно-рыжим волосам и голосу, а присмотревшись, не смог сдержать удивления — настолько она сейчас была не похожа на ту, что обнимала избивавшего ее мать парня, прямо на улице откровенно приставая к нему. Недлинные волосы придерживал тонкий черный обруч, одежда по-летнему легкая, но совсем не откровенная, макияжа на лице практически нет. Но самой разительной переменой был взгляд. В тот день это был взгляд дешевой потаскушки, готовой за проход на вечеринку и несколько коктейлей раздвинуть ноги. Сейчас — взгляд молодой, не по годам серьезной девушки, очень уставшей и… противной самой себе.

Последнее Стас уловил болезненно отчетливо, но так и не смог понять — то ли давно молчавшая эмпатия дала о себе знать, то ли он просто узнал это выражение, прячущееся в уголках глаз от чужого взгляда, но всегда видимое самому себе. Настроение делать покупки отчего-то пропало — он, не глядя, взял один из ранее отобранных джемперов, простую черную куртку из водоотталкивающей материи, серые кроссовки и подошел к кассе.

— Здравствуйте… — растерянно сказала девушка.

Стас кивнул, выкладывая все выбранное на прилавок.

— Четыреста пятнадцать евро, — подсчитала продавец.

Пока Ветровский расплачивался, рыжая сноровисто разложила покупки по пакетам. Не удержавшись, молодой человек бросил быстрый взгляд на девушку. Все-таки, какая же она была красивая… Поблагодарив, он собрал пакеты и вышел. И совсем не удивился, когда рыжая вышла вслед за ним.

— Подождите, пожалуйста! Я… я просто хотела поблагодарить за то, что вы тогда хотели помочь…

— Тогда вы называли меня на «ты», — холодно заметил Стас.

Он сам не знал, откуда в нем эта отстраненность, это желание держать дистанцию — слепое, нерассуждающее, напуганное.

— Простите меня. Я была напугана, и хотела, чтобы это побыстрее закончилось.

— Это вообще нормально в вашем городе — то, что тогда случилось? — гораздо резче, чем хотелось, спросил Стас.

— Да. Те, у кого есть деньги — они могут все. Те, у кого денег нет — ничего не могут. Пока сидишь тихо, не высовываешься — не трогают. Если чего-то от тебя хотят — лучше дать желаемое, иначе может быть очень плохо. Или вы думаете, я из-за денег…

Он внезапно понял, что девушка находится на грани истерики. И не придумал ничего лучше, чем мягко положить руку ей на плечо, мысленно представляя исходящий из ладони поток тепла.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Вера…

— Нет, Вера. Я так не думаю. И твоя мать не думает. Она все прекрасно понимает, поверь мне. Но все же вам лучше переехать в другой район, если есть такая возможность — когда слишком долго находишься рядом с грязью, она прорастает в тебя.

Не в силах думать о том, что и зачем он только что говорил и делал, Стас выпустил девушку и быстро пошел прочь от магазина, чувствуя спиной пекущий взгляд. Ощущение этого взгляда не отпускало его еще долго…

Ночь Ветровский провел в дешевом мотеле на окраине города, где за дополнительную плату смог вымыться, побриться и привести в порядок волосы. По приезде в Питер надо будет «потерять» инфокарту и сделать новую, уже с приличной голографией. Когда утром он пришел на процедуру чипирования, чистый, одетый во все новое, подстриженный, его сначала даже не узнали.

Пришлось снова нарочито по-деревенски коверкать речь. В полдень он приобрел билет на вечерний поезд до Ростова, а остаток дня провел в небольшом виртуал-клубе, выясняя хотя бы в общих чертах, как изменился мир в его отсутствие. И нельзя сказать, что узнанное его хоть сколько-то обрадовало.

Без четверти девять Ветровский ступил на подножку стреловидного вагона, а ровно в двадцать один час поезд тронулся, навсегда, как он думал, унося его из Нового Озерска. Через два часа — Ростов, автоматические кассы, и билет на ночной поезд до Петербурга — поезд был транзитный, делал большой крюк, в пути был почти семнадцать часов, и билеты на него стоили сравнительно недорого.

Стас сознательно выбрал именно этот вариант, хотя мог поехать напрямик — билеты наличествовали, да и денег хватало. Но ему нужно было снова привыкнуть к мысли, что он — Станислав Ветровский, обычный гражданин Российской Федерации, наверное — будущий студент, а никак не деревенский парень Леша, в глаза не видевший типологию Юнга, зато прекрасно разбирающийся в тонкостях уборки ржи и специфике ухода за домашней скотиной.

Питер встретил Стаса суетливым Ладожским вокзалом, серым мелким дождем, поездами новой конструкции, жмущимися под крышу людьми, и дьявольским запахом ностальгии.

Ветровский купил в кассе метростанции карточку на день поездок без ограничений, и несколько часов просто ездил по городу, от станции до станции, без какой-либо системы пересаживаясь с линии на линию. Выходил у Нового моста, шел пешком до Каменного острова, подолгу стоял у самой воды, впуская в себя город, проникаясь его особенной, ни на что не похожей атмосферой, и вспоминая, вспоминая, вспоминая… Конечной остановкой в маршруте Стаса стала Институтская. Он нарочно медленно спустился по лестнице, игнорируя эскалатор, растеребил сигарету у ограды ВИПа, купил бутылку минеральной воды в мини-маркете напротив, и только когда тянуть время дальше стало совсем невыносимо, быстрым шагом направился к детскому дому номер три.