Бастард - Тимур Вычужанин

— Конечно, мы и не спорим с тем, что все они достойные люди, — барон, к счастью, начал постепенно возвращаться в обыкновенную для себя размеренную, спокойную и величественную манеру речи, к которой я уже успел привыкнуть за то недолгое время, что провёл в этом замке до нашего повторного сюда прибытия.

— Это очень хорошо, потому что переубеждать вас, честно говоря, у меня нет желания, а потому я просто буду рассказывать то, что посчитаю нужным. Простите, конечно, что не могу рассказать всё, но, знаете, есть такое понятие, как общие тайны. У меня самого от вас нет никаких секретов, уж слишком хлопотное это дело — хранить скелеты в шкафу, тем более, если на этих костяшках ещё и остались следы тех причин, почему их пришлось запереть в этом предмете интерьера. Но есть те, что принадлежат не только тебе. Это похоже на сундук с двумя замками. Крайне надёжная система, кстати. Таких не очень много делают даже гномы, но всё же возьмите на заметку, в них гораздо лучше хранить те вещи, что действительно имеют ценность для вас. Всегда нужно два ключа, чтобы открыть его, а, поскольку я не получал такого у своих товарищей, то буду, так сказать, не касаться скрытой там информации, потому что не чувствую себя в праве делать это.

— Хм, вы так говорите, будто бы эти сундуки полны, что не внушает мне доверия, — барон ту же нахмурил свои брови, что сделало его и без того суровое лицо и вовсе немного страшноватым.

— Просто на них, на самом деле, замков гораздо больше, чем только лишь два, а это уже, видите ли, сразу говорит о масштабе, — я улыбнулся барону и его жене, он от этого ещё сильнее нахмурился, а его супруга сдержанно ответила мне, приподняв уголки губ и успокаивающе положила свою руку на плечо мужа.

— Что же, раз всё складывается так, то, думаю, лучше мне будет забыть о ваших оговорках на счёт "сундуков" и продолжить вести разговор как раньше. Первым, о ком мне хотелось бы узнать, это единственный представитель нечеловеческой расы в моём доме. Эльф, столь сдержанный, сколь и галантный.

— Очень точное его описание, — я слегка усмехнулся, — его зовут Нартаниэль, и с ним мы знакомы очень и очень давно. Можно считать, что с ним я провёл большую часть своей жизни. Он в определённой степени замечателен…

Адриан стоял у окна и думал. Сейчас ему почему-то вспоминался тот самый день, когда он впервые увидел тех, с кем оказался на краю жизни и смерти, балансировал на острие меча и выжил. Наверное, ночь была похожей. Вот только интересно, будет ли таким же и рассвет? Как и в тот знаменательный для принца-бастарда день он чувствовал, что стоит на пороге чего-то невероятно важного, вот только всё отличие заключалась в том, что он и малейшего понятия не имел о том, что его ждёт, что из себя представляет эта самая неведомая важность, а теперь он точно знал. Точно знал, что вскоре ему придётся переубедить Дорниса, потому что другого выхода у них нет, как только этот Горячий Человек откажется от своих радикальных идей и взглядов, как только его люди сложат оружие, то в Ланде воцарится хоть какое-то спокойствие, да и у армий мировых гигантов тогда не будет абсолютно никакого повода, что бы вторгаться на территорию королевства, потому принц-бастард верил в то, что ему удастся снова объединить под общим флагом и знаменем разрозненные междоусобицей земли королевства Ланд, как бы самоуверенно с его стороны это ни звучало. Он понимал, конечно, что это будет не так уж и просто, потому что большая часть населения Ланда уже давно стремилась к суверенитету конкретных народов, но, может, ему удастся воззвать к их разуму и дать понять, что это невозможно в теперешнем мире, с тем положением дел, при котором эти маленькие государства вскоре совсем исчезнут со всех известных карт, потому что им не удастся так быстро наладить экономику, что бы успеть подготовиться к попыткам более сильных государств поглотить их, тем более, если учитывать, что они изначально рассчитывают на помощь Княжества Шан, то у них нет совершенно никаких шансов на выживание, потому что всем известен один факт: Великий Князь никогда не прощает долгов и не забывает о них, придёт время и он напомнит, что пора бы платить, при чём сделает это в тот момент, когда будет абсолютно уверен в том, что должник не сможет ничего вернуть и вот тогда он с наигранным сожалением начнёт диктовать свои правила, которым так или иначе придётся подчиниться, поскольку второй войны за независимость уж точно новые государства не переживут. Население смешается с жителями Княжества и плакала тогда их хвалёная национальная независимость. Адриан же, как сын короля, по праву считавшегося одним ил лучших за всю пусть и не слишком долгую, но богатую на различные события историю Ланда, понимал, что нет никакого другого шанса сохранить национальное богатство населения королевства в чистом виде, кроме как снова объединить все земли и по возможности сделать так, что бы каждый регион мог похвастаться своей относительной самостоятельностью, то есть максимум, что от особенно строптивых территорий мог требовать король, так это лишь то, что бы они не слишком уж сильно расходились и пели направо и налево об этой самой независимости. К тому же, Адриан не смел забывать о том, что личность самого короля играет весьма немаловажную роль в успехе проводимой им политики, да и общей любви народа, из которой вытекает и его послушание. Он должен был проявить себя в наилучшем свете перед всем королевством в предстоящем нелёгком предприятии, что потребует от него максимум самоотверженности. Он немного боялся, об этом нельзя умалчивать, но кто бы на его месте не переживал, ведь в большей степени именно от него зависит судьба родного королевства, потому что, как ему казалось, единственной частью прошлого плана останется именно та часть, в которой отведена роль самому принцу-бастарду. Именно на него всё ещё будет возложена непростая задача выступить в качестве миротворца. И пока он совершенно не представлял, как ему удастся это сделать, потому что, принимая во внимание непростой характер Дорниса, вместе с его помешательством, о котором им намекнул призрак Лучника из Хароса, поменять точку зрения лидера храмовников словами без применения силы казалось Адриану совершенно безнадёжным, глупым, заранее обречённым на провал предприятием, но он всё же понимал, что попытаться необходимо, а что делать, если ничего не получится, решать нужно будет уже прямо на месте, после самого разговора, заранее исключив поединок, который хоть и мог по современным законам стать неоспоримым доказательством правоты и главенства Адриана, но не всегда являлся выходом, тем более в той ситуации, которая сложилась сейчас. Та идея, которую хотел до него донести друг того каменного посла эльфов, о том, что насилие только лишь порождает насилие, но не решает самой проблемы, дошла до него, и теперь он совершенно ясно понимал, почему многим хорошим по сути идеям так и не удалось надолго закрепиться в обществе: те, кто их нёс с собой, считал такой порядок единственно правильным, а потому, разумеется, старался навязать его силой. Разумеется, это вызывало, и всегда будет вызывать недовольство, несмотря на то, насколько такой уклад жизни действительно хорош.