Танцы с королями - Розалинда Лейкер

— На вашем портрете моя дочь выглядит счастливой, влюбленной женщиной. Я вижу это по ее лицу. Что случилось в замке Вальверде?

Бален ответил ей не таясь, честно и открыто:

— Я влюбился в Жасмин с первого взгляда. Такого чувства мне еще не доводилось испытывать. Я пытался убедить ее покинуть Францию вместе со мной, но она отказалась.

Маргарита печально кивнула:

— Такие решения разбивают сердце, но лучше расстаться с любовью, чем затем позволить обстоятельствам уничтожить ее. — И она положила руку себе на грудь. Взгляд Маргариты вернулся к портрету. — Вы сделали ее счастливой: это видно сразу. Я буду вашей вечной должницей, мсье Бален. Вы увидите ее снова?

— Вряд ли, — печально вымолвил художник. — Я никогда не забуду ее. Мне остается лишь жить и надеяться на то, что однажды все изменится и мы опять будем вместе.

— Не связывайте ваши надежды с мечтами, — посоветовала Маргарита с сочувствием в голосе. — Благодарите судьбу за то, что было. Я надеюсь, что Жасмин будет думать точно так же, и это поддержит ее в минуты печали и тоски. — Она сделала жест в сторону маленького переносного бюро, лежавшего на столике сбоку:

— Прошу вас, поставьте эту вещь сюда, я выпишу вам чек.

— Я не возьму с вас денег.

Брови баронессы удивленной дугой взлетели кверху:

— Но ведь вы на несколько недель оставили вашу студию и выгодные заказы…

Бален улыбнулся и, взяв хрупкую, высушенную временем руку баронессы, поднес к губам:

— Я очень благодарен вам, мадам Пикард. Если бы не ваш заказ, все самое лучшее и светлое в моей жизни миновало бы меня и прошло стороной.

— Мне очень приятно слышать это от вас.

— Я сказал эти слова от всего сердца, поверьте!

На лице Маргариты появилось выражение радости, смешанной с грустью:

— Навещайте меня, если сможете выкроить время, мсье Бален.

— Я постараюсь.

После ухода художника Маргарита утомленно откинулась спиной на подушки и вытерла кружевным платком пот, крупными каплями выступивший на лбу. Очевидно, у нее начиналась горячка, и придется сказать об этом врачу, который должен был вскоре придти к ней. Однако она не даст ему пускать кровь. Эта процедура, по ее мнению, лишь ослабляла организм, а Маргарита всегда стремилась быть сильной и физически, и духовно.

Она опять перевела взгляд на портрет. Как замечательно вновь видеть Жасмин счастливой, похожей на ту юную Жасмин поры ее первых сердечных увлечений! Ее глаза светились настоящей любовью. Но теперь дочь осталась одна и опять может от тоски впасть в отчаяние.

— А разве мне самой не пришлось пройти через это, мое дитя? — сказала баронесса вслух, обращаясь к портрету. — У тебя моя сила и выдержка, и ты пройдешь через все страдания, которые лишь очищают душу.

«Женщины никогда не были слабым полом, — размышляла Маргарита. — Они были способны на такие самопожертвования, от которых мужчины приходили в ужас». Маргарита без труда догадалась о действительной причине отказа Жасмин следовать за Мишелем в изгнание. Ее дочь прекрасно понимала, что художнику трудно будет влачить жалкое существование на чужбине, оставив на родине славу и богатство. Огюстен пошел на этот шаг только ради сына, который должен был носить его имя. У всех мужчин есть нечто, от чего они не могут отказаться даже ради самой пылкой женской любви.

Маргарита снова закашлялась. Сейчас Мишель любил Жасмин, в этом не было никакого сомнения, но надолго ли хватит этого чувства?.. Впрочем, это не имело особого значения, ибо у них все равно не было будущего. Он совершил немыслимое — заставил Жасмин расцвести вновь. В этом не было ничего плохого — скорее, наоборот. Нужно будет написать ей письмо и сказать, что портрет необычайно обрадовал ее. Сейчас она чувствовала во всем своем теле страшную усталость и была не в состоянии взяться за перо. Приступы кашля периодически сотрясали ее тело.

Когда известие о болезни Маргариты достигло замка Вальверде, Жасмин поняла, что у нее остался единственный выход, тем более что в письме со всей откровенностью говорилось, что положение больной безнадежно.

— Я еду к ней! — воскликнула она в присутствии Берты. — Я буду с ней до самого конца. Передай на конюшню, чтобы для меня срочно заложили карету. Я спущусь вниз через двадцать минут.

— А ваша ссылка?..

— Обстоятельства таковы, что король простит меня, если узнает. Но этого не произойдет. Я приеду и уеду тайно: сейчас моя мать нуждается во мне!

Берта поспешила к выходу выполнять приказ хозяйки. Сабатин, возвратившийся с охоты, был немало изумлен, увидев, как в экипаж Жасмин грузят дорожный сундук.

— Что это? — спросил он у кучера, похлопав по багажу хлыстом.

— Мы едем в Версаль, сир. Мать ее светлости при смерти.

— Вот как?

Сабатин вошел в замок, и миновав зал, натужно дыша и покряхтывая, довольно быстро для человека его телосложения взобрался по лестнице. Он столкнулся с Жасмин в дверях ее покоев, когда та уже выходила, полностью одетая в дорогу. Сабатин загораживал ей путь, очевидно, желая услышать от нее объяснения. Его лицо пылало дикой злобой, и когда Жасмин, не говоря ни слова, попыталась обойти его, он грубо схватил ее за плечи и втолкнул назад в комнату.

— Не мешайте мне! Я должна ехать к матери! Умоляю вас! — исступленно выкрикивала Жасмин.

Сабатин опять толкнул ее в плечо. У Берты, которая хотела проводить хозяйку до дверей, вырвался вопль:

— Отпустите ее, сир! Это же ее мать, помилосердствуйте!

Он в ярости повернулся к горничной:

— Убирайся!

Берта неловко заковыляла к выходу. Недовольный ее медлительностью, Сабатин ударил ее по руке хлыстом. Жасмин возмущенно закричала протестуя против этого самодурства, и бросилась вперед, но Сабатин отбросил ее рукой, вынул ключ, торчавший в замке двери с внутренней стороны, и прежде чем жена успела помешать ему, вышел и запер за собой дверь.

… В последние свои дни Маргарите казалось, что у ее смертного одра неотлучно, и днем и ночью, находится дочь. Портрет Жасмин повесили так, чтобы умирающая всегда могла его видеть. Ленора держала баронессу за руку и отвечала тихим голосом всякий раз, когда та обращалась к ней, принимая ее в полубессознательном бреду за дочь. Вскоре, однако, состояние Маргариты ухудшилось настолько, что она почти не могла говорить, жадно хватая губами воздух. И все же за несколько минут до того, как ее душа рассталась с телом, Маргарита с кроткой улыбкой на устах в последний раз устремила свой взгляд к подножию кровати, где теперь стоял портрет. Ее речь была тихой, но отчетливой. Ленора и аббат различали каждое слово.