Верный Руслан. Три минуты молчания - Георгий Николаевич Владимов

– Королева моя! – сказал дрифтер. Опять же палубным голосом. – Да мы же с эфтого самого парохода!

– Где ж этот рыженький, что с вами плавал, сердитый такой? Что-то я не вижу его. Он, часом, не утоп ли?

– Сердитых у нас много. А рыженьких – нету. Может, я его заменю?

Клавка ему улыбнулась.

– Да нет, тебя мне слишком много… Ну, это я его рыженьким зову, а он светленький такой, шалавый. В курточке ещё красивой ходил.

– Так это Сеня, что ли?

– Ну-ну, Сеня.

Дрифтер махнул своей лапищей, сказал мрачно:

– По волнам его курточка плавает.

Клавка взглянула испуганно – и меня как по сердцу резануло: так она быстро побелела, вскинула руки к груди.

– Да не сообщали же… Типун тебе на язык!

Дрифтер уж не рад был, что так сказал.

– Погоди, груди-то не сминай, никто у нас не утоп. Сень, ты где? Ну-ка, выходи там. Выходи, когда баба требует!

Бичи меня вытолкнули вперёд.

Клавка смотрела на меня и молчала. Клавкино лицо, такое ясное, опять порозовело, но отчего-то она вдруг поёжилась и обняла себя за локти – как в тот раз, на палубе.

– А чего же вы тут стоите? – спросила. – Вахтенный, ты почему их здесь томишь? Они же со «Скакуна» ребята.

– Ну, Клавочка, – вахтенный малость подрастерялся, – это же на них не написано… Представители от команды должны быть, безусловно. Но не в таком же виде.

– А какой ты ещё хотел – от героев моря? Да пропусти, я их в уголке посажу.

– Ну, Клавочка… На твою ответственность.

– На мою, конечно, на чью же ещё… Ступайте, ребята, – она их подталкивала в плечи, – вон туда идите.

Бичи повалили в зал. Но меня он всё-таки задержал, вахтенный.

– А вата-то, – говорит, – зачем? – Выдернул из меня клок и показал ей. – Зашить нельзя? И был бы герой как герой.

– Да, это не годится, – Клавка кинула руку к груди, поискала иголку, но не нашла, потянула меня за рукав. – Пойдём, зашью тебя.

Навстречу нам уже какое-то начальство шло, с четырьмя шевронами. Граков прошёл – опять меня не заметил, за ним кеп и штурмана. Третий всю Клавку обсосал глазами снизу доверху и покачал мне головой. Ещё второй механик наш прошёл и боцман с Митрохиным – все прикостюмленные. Вот, значит, наши представители…

Мы сошли вниз – ещё на несколько палуб, пошли по такому же коридору, только с зелёным ковром. Клавка выпустила мой рукав и взяла за руку.

– Холодная! – Она вдруг остановилась. – Слушай, ты, может, в душ хочешь? Я тебя сведу. Погреешься, пока зашью. Что-то ты у меня совсем холодный.

– Да хорошо бы.

– Ну, чего же лучше!

Из душа какое-то ржанье доносилось. Клавка постучала в дверь туфлей – ответа никакого, сплошное ржанье.

– Ну, да, – сказала Клавка, – жеребцы парятся, это надолго. Лучше я тебя в женский устрою, там-то сейчас никого.

– Да ну его, в женский…

– Пойдём! – опять она меня тащила. – Держись за Клавку, не пропадёшь.

По дороге споткнулась, стала поправлять чулок. Я её поддерживал за локоть.

– Ну, и когда ты меня держишь, – улыбнулась, – тоже, представь себе, приятно.

В женском и правда никого не оказалось. Клавка – опять же туфлей – откинула дверь, втолкнула меня.

– Мойся тут смело, никто не сунется. Успеешь ещё, к самому интересному.

– Как я тебя потом найду?

– Я сама тебя найду. Телогрейку скидывай.

Сама мне её расстёгивала и морщилась. Потом стащила с плеч.

– Надоело – в соли-то ходить?

– Да уж надоело…

– Ну вот, как я хорошо-то придумала. Ну, я – живенько.

Клавка убежала с телогрейкой, и я тогда скинул с себя всё, бросил шмотки в угол у двери. Там для них и было настоящее место. Кабинка была просторная, не то что наша на СРТ, и с зеркальцем. Я себя увидел – волосы слиплись от солёной воды, щёки запали, глаза как-то дико блестят. Тут поёжишься! И куда ещё такого пускать в приличную кают-компанию?

Я встал под душ. Но пошла какая-то тёпленькая, сколько я ни крутил – я всё не мог согреться. Или такой уж холод во мне сидел – в костях, наверное. Или там, где душа помещается. Я всё зубами дробь выбивал и дрожал, как на морозе.

Кто-то ко мне постучался. Я и вспомнить не успел, задвинул я там щеколду или нет, как дверь откинулась. И Клавка сказала:

– Я не смотрю. Вот я тебе зашила. И полотенце тут возьмёшь.

– Спасибо.

Я к ней стоял спиной. Клавка спросила:

– Что у тебя с плечом?

– Ничего.

– Вот именно – «ничего»! Оно же у тебя всё синее. Просто чёрное. Господи, что там с вами было?

– Да всё прошло. Вода вот – еле тёплая.

Клавка подошла, завернула рукав и попробовала воду, потом выкрутила кран, постучала кулаком по смесителю. И там заклокотал пар. Пробку, наверно, прорвало – из ржавчины.

– Видишь, тут всё с хитростью. Ну, теперь хорошо?

– Ещё погорячее нельзя?

– Что ты! Я бы и минуты не вытерпела. Вон как ты намёрзся! – Она помолчала и вдруг припала к