Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

соляную стену волны пламени — та лопнула в нескольких местах, однако держалась, хоть и летели во все стороны куски соли и треск стоял невыносимый. Не особенно помогал и советник Богран, с тупой старательностью, присущей многим демонам, пускавший в стену одну огненную стрелу за другой.

— Прекрати! — раздраженно бросил ему Ганелон. — Не трать силы на эту глупость. Лучше выбери момент и всади стрелу в сына Ямира.

И словно в ответ на слова Темного Паладина, гигант могучим ударом сабли отсек Тиамату лапу, из которой тот выпускал щупальца, здоровенный демон покачнулся и начал оседать Сын Ямира занес саблю для нового удара, теперь уже по голове Тиамата, но вместо этого отшатнулся. Борода его вспыхнула, лицо почернело. А Богран не замедлил пустить еще несколько стрел. От жара у сына Ямира лопнули глазные яблоки, он рефлекторно схватился за лицо, опустив саблю. Этим воспользовался раненный Тиамат, он вскинул вторую лапу, вонзив длинные когти в живот гиганта, и сжал кулак, разворачивая тому все внутренности. Когда он вырвал руку из чудовищного ранения, та была темно-багровой от крови, стекавшей ниже, к локтю и на предплечье. Сын Ямира рухнул ничком, а поверх него упал и Тиамат — со смертью врага исчерпалась и его воля к жизни.

Владыка припал на колено. Одна нога его была сломана, рука висела плетью, но его противнику досталось. Он также держал свою саблю одной рукой, борода сильно укоротилась, сине-серебристое лицо буквально расцвело синяками и ссадинами, когда он открывал рот, чтобы вздохнуть становилось заметно, что многих зубов не хватает, усы покраснели от крови. Но ни тот, ни другой сдаваться не собирались.

Сын Ямира лихо взмахнул саблей, стараясь достать его сбоку. Он не рассчитал инерции тяжелой сабли и не учел того, что теперь он не сможет поймать равновесие второй рукой. Владыка пригнулся, пропуская мимо широкий кривой клинок, и ударил гиганта под ребра. Следом кулак демона врезался в заросшее бородой лицо врага. Тот клацнул оставшимися зубами, взмахнул руками, выронив саблю, а Владыка набросился на него. Длинные когти впились в тело гиганта. Оба рухнули на снег, при этом сын Ямира врезался головой в скалу. Владыка первым поднялся, прижав врага ногой к земле, и склонился над ним, сомкнув когти на лице. Из-под них ручьями потекла кровь.

Ганелон сделал демонологам знак прекратить поливать пламенем соляную стену. Теперь пришло время когтей Владыки и топоров Темных Паладинов. Соль поддалась не очень охотно, однако постоянно уступала и наконец разлетелась на куски. Темным Паладинам пришлось тут же разбегаться в стороны, потому что изнутри буквально вылетел Астарот Палач Легионов. Он был выше любого человека, но ниже Владыки, не смотря на то, что был заточен в высокогорной темнице, где никогда не тает снег, практически не одет — набедренная повязка, кожаная перевязь с шипастым наплечником, на которой, судя по нескольким лямкам, должен был крепиться топор, и сапоги с подкованными подошвами. Телосложения он был могучего, нижнюю часть лица закрывала маска, предплечья охватывали кожаные со стальными полосами наручи, а мощный бицепс охватывал увесистый браслет. К тому же, Астарот был абсолютно лыс, даже бровей не было, а глаза были белыми — без зрачков и радужной оболочки, поэтому было непонятно, куда именно он смотрит.

— Кого мне благодарить за свое спасение? — спросил демон звучным голосом.

— Нашего владыку, Баала, — ответил Ганелон. — Нам некогда разговаривать. Очень скоро здесь будут гномы.

Астарот кивнул и отряд двинулся обратно к Купели. Стоило поторопиться и не только потому, что гномы уже выдвинулись к темнице, главное, Купель продержится еще очень недолго.

— Проклятье! — хлопнул кулаком по столу, заваленному картами, король Нейстрии Людовик II. — Нас попросту обложили, господа! Билефелия в руках Юбера де Лейли, будь он трижды проклят. Демоны оттуда так и прут на нас, как из дырявого ведра.

Выражения его королевского величества были весьма далеки от королевских, за это он мне особенно нравился, как, видимо, и многим придворным. Король нейстрийский разбирался не только в охоте и лошадях, он к тому же был отменным полководцем и не чурался такой науки, как стратегия, многими забытой в наш век. Забытой, я считаю, совершенно несправедливо.

— Что с Астурией? — спросил он у посланника в этом королевстве, графа де Витта.

— Они обещали не нападать на наши границы, — ответил тот, — но ни о какой поддержке речи не идет. Король Эстебан отговорился от меня угрозой со стороны Кордовского эмирата и морского народа.

— Нам часто сообщали об активности морского народа, — заметил де Корнар. — И я просил бывшего сенешаля де Курвуазье принять меры. Он отвечал мне, чтобы я не молол чуши.

— Довольно об этом негодяе, — отрезал король. — У нас здесь военный совет, а не урок истории. Доложите о положении на фронтах, граф д'Абиссел.

Да-да, мы с Эмри так и застряли в Эпинале. С той памятной ночи прошло несколько месяцев, а мы не могли ни вернуться в Аахен, ни двинуться дальше по маршруту — в Талуз, столицу Аквинии. Дело в том, что почти всю империю заполонили демоны. Не один, но множество городов и поселений были в их руках, не было сообщения не то что между королевствами, но и между провинциями отдельных стран империи. Это была подлинная война, которой еще не знала моя родина. После того, как Каролус объединил страны и племена в одну могучую державу, мы лишь воевали с внешними врагами — Кордовой, халинцами, неистовыми берсерками из Тулле; мало кто из нынешних рыцарей и полководцев знал, каково это воевать, когда перерезаны дороги, а враг разоряет города и веси.

— Не скажу, что оно плохо, ваше величество, — честно ответил граф, — оно — отвратительно. Города падают к ногам тварей один за другим, как налитые плоды, гарнизоны бегут, дезертирство не удается остановить. Такими темпами мы очень скоро будем выкинуты из Эпиналя. Я предлагаю выдвинуть, наконец, гвардию из столицы и дать демонам бой. Мы можем погибнуть, ваше величество, но хотя бы падем с честью, а не подохнем здесь как загнанные в нору крысы.

— Кого вы желали оскорбить таким сравнением? — усмехнулся Эдмон де Витт, чьим гербом была оскаленная крыса, а девизом — «Не загоняй в угол».

— Честь, — совершенно серьезно ответил ему Эмри, — вот что мы спасем, даже если сложим головы, но потеряем, сдав столицу бааловым тварям.

— Не стоит поминать Hostis generis humani, — как обычно мягко произнес отец Вольфганг, недавно прибывший сюда из разрушенного Бриоля и назначенный главой столичной инквизиции, получив сан епископа, — хоть он, безусловно, стоит за всем этим. Я