Бумажный тигр. Власть (СИ) - Соловьёв Константин Сергеевич

— И верно, глупейшее положение, — пробормотал Крамби, — Демон желает нашей смерти, но не в силах убить нас своими руками.

— Мало того, ему невыносимо наблюдать, как это сделает кто-нибудь другой, — вставил Лэйд, — Несчастный мистер Коу имел возможность в этом убедиться. Так что да, ситуация отчасти патовая. Причем в равной степени тягостная для всех нас. С одной стороны, демон не может умертвить нас, с другой, он все еще остается хозяином положения. Мы заперты в его царстве. Единственное, что ему остается — это наблюдать за тем, как мы медленно умираем от истощения и сходим с ума. Не сама изысканная казнь, но что ему еще остается?..

Крамби обессиленно опустился на стул, к которому еще недавно был привязан.

— Значит, все тщетно, — пробормотал он, — Подумать только, не так давно я молился чтобы Коу не разнес мне голову, а сейчас выходит, что именно он был моим благодетелем. Уж лучше пуля в голову, чем эти муки.

Лэйд хмыкнул.

— Если вас устраивает такой вариант, вы вольны использовать его. Пистолет Коу у вас в кармане, а помешать вам демон все равно не сможет. Более того, он обречен бессильно клацать зубами, наблюдая за тем, как ваша душа, покинув мертвое тело, ускользает от него.

Рука Крамби несмело поползла к карману. Будто там, за тонкой тканью, спряталось смертоносное насекомое.

— Ну или можете затянуть немного ваше существование в этом мире, заодно получив шанс на спасение.

Пальцы Крамби впились в ткань, так и не добравшись до кармана.

— Что?

— Каждому кораблю позволительно иметь спасательные шлюпки. Даже такому, как этот, горящему и тонущему одновременно. Не хочу обнадеживать вас прежде времени, но… Возможно, мне удалось найти одну из них.

***

Крамби вскочил на ноги слишком быстро. Ослабевший, он едва справлялся с собственным телом, тотчас зашатался, словно пьяный.

— Что? Лэйд Лайвстоун, что вы только сказали?

Лэйд улыбнулся. И, кажется, почти искренне за долгое, долгое время.

— А почему, по-вашему, я искал вас и Коу, последних уцелевших членов экипажа? Да, спасение есть. И, кажется, я знаю, где находится эта распроклятая шлюпка.

Крамби был слаб, как новорожденный, но впился в плечо Лэйда с такой силой, что затрещали остатки пиджака.

— Где? — хрипло и тяжело спросил он, с трудом ворочая языком, — Где она? Где шлюпка?

— Близко. Даже ближе, чем вы полагаете. Да отцепитесь же вы, клещ несчастный…

Стряхнув с себя Крамби, Лэйд шагнул к руинам стола. Среди изрешеченных соусников, лопнувших мисок и залитого серой слизью стеклянного крошева найти что-либо было непросто, но Лэйд хорошо знал, что он ищет. Небольшую стеклянную пластину размером четыре дюйма на три…

Она была цела, лишь порядком заляпана. Лэйд бережно вытер ее куском тлеющей салфетки.

— Наша спасательная шлюпка, — объявил он, предъявляя пластину Крамби, — Все это время она была здесь, перед нашими глазами. Такая маленькая и хрупкая… Кто мог подумать?

— Это… Фотокарточка мистера Олдриджа.

— Совершенно верно. Та самая, которая обнаружилась в его сейфе после смерти и которую мистер Розенберг взял себе на память, пока остальные делили прочие его вещи. А теперь будьте добры перевернуть ее и внимательно изучить обратную поверхность на свету.

Крамби покорно взял пластину в руки — пальцы его задрожали, но справились с ее весом.

— Немного поцарапана, кажется. Обычные царапины на стекле. Такое бывает со старыми пластинами.

— Смотрите внимательнее, мистер Крамби! — велел Лэйд, — Внимательнее!

Голос Крамби немного осекся.

— Царапины и… Помилуй Боже! Похоже на… Письмена! Какие-то знаки! Не могу разобрать, но это не английский. Что-то другое…

— Определенно, нечто другое, — согласился Лэйд, — Безусловно, это не английский. Более того, ни один из известных вам языков. Хорошо, что вы не знаете его, потому что читать на нем надо с величайшей осторожностью и малейшая неточность может стоить невнимательному читателю жизни.

— Вы говорите о…

Лэйд склонил голову.

— Да. Это формула. Магическая формула на языке демонов.

— Ее оставил мистер Олдридж?

— А кто бы еще мог это сделать, хотел бы я знать?.. Фотокарточка лежала в его сейфе, не так ли? Наверно, он воспользовался тонкой иглой, чтоб вырезать письмена на стекле. Хорошая работа, и очень тонкая. Легко можно не заметить, если не знать, где искать.

Крамби задрожал так, будто через него пропустили слабое гальваническое напряжение.

— Вы… Вы можете это прочесть?

— А по-вашему, я тридцать лет посвятил тому, чтоб перебирать крупы и сортировать чай? — ухмыльнулся Лэйд, — Я — Бангорский Тигр, помните об этом? Да, я могу прочесть формулу. Она крайне сложна, но я думаю, что мне удастся произнести ее без фатальных ошибок.

— И что… что она делает? — жадно спросил Крамби, держа стеклянную пластину на ладони с такой опаской, будто это была колба с нитроглицерином. И, в то же время, почтительно, как священную реликвию, — Это и есть он, путь к спасению?

— Я думаю, что да. Повторюсь, формула очень сложна. Даже я со своим опытом не могу расшифровать всех ее элементов и графем. Но судя по тем элементам, что я вижу… Да, это путь к спасению. Ключ, дающий возможность выскользнуть из царства нематериального к дневному свету, который вы, ручаюсь, уже успели позабыть.

Крамби осторожно положил пластину на стол, не спуская с нее взгляда. Должно быть, не доверял своим дрожащим пальцам.

— Почему он сделал это? Почему оставил ключ?

Лэйд пожал плечами.

— Хотел бы ответить, да не знаю. Возможно, это был его страховочный билет с тонущего корабля — на тот случай, если он по какой-нибудь причине оказался на его борту. Или же… Шляпнику была свойственна определенная ирония. Может, ему, летящему вниз головой на камни, приятно было сознавать, что один-единственный спасительный ключ лежит у всех на самом виду, но люди, мнящие себя величайшими умниками в мире, не способны ни увидеть его, ни воспользоваться им.

— Эта карточка всю неделю стояла на столе у Розенберга, — пробормотал Крамби, — Мы посмеивались над его сентиментальностью, ведь добрых чувств у него было не больше, чем у белой акулы. А все это время…

— Да, — сказал Лэйд, — Спасение все это время было в футе от его носа. У вас на глазах. Но ни один из многомудрых джентльменов оказался не способен им воспользоваться.

Лэйд прошел по зале, разметав ногой обломки. Некоторые были обломками мебели и столовых приборов, другие — обломками Коу и его страшных украшений, но ни то, ни другое его сейчас не интересовало. Канцелярский отдел, переоборудованный под обеденный зал, сохранил многие предметы своей прошлой обстановки, но ему пришлось порядочно повозиться, прежде чем в ворохе бумажных листов удалось найти два чистых, не смятых, не опаленных и не заляпанных серой дрянью. А вот писчее перо и чернильница нашлись почти сразу.

Разгромленный обеденный стол не годился для письма, Лэйду пришлось кряхтя вытащить в центр комнаты небольшую конторку, порядком потрепанную, но все еще твердо стоящую на ногах. Чернила к его облегчению не успели превратиться в какую-нибудь неприятную субстанцию, перо покрылось серебряными прожилками плесени, но тоже не утратило пишущих свойств.

Крамби озадаченно наблюдал за его приготовлениями.

— Мистер Лайвстоун, что вы пишете?

Лэйд поморщился. Когда приступаешь к письму, сложнее всего начать. Уронить на девственно-белый бумажный лист первую каплю чернил. Наверно, каждый пишущий в этот миг ощущает некоторое душевное колебание. Словно творец мира, впервые решивший прикоснуться к своему детищу и еще не знающий, каким оно выйдет. Некоторые миры получаются чертовски скверными, кто бы их ни творил…

— Рецепт одного пирога с ревенем, — пробормотал он, почесывая кончиком пера нос, — Придумал только что, будет досадно, если не запишу… Не смотрите на меня так, старый Чабб еще не выжил из ума, хотя на этот счет в Хукахука встречаются разные мнения. Просто не мешайте мне, в моем возрасте не так-то просто сохранять концентрацию, а она мне сейчас нужна как никогда. Переводить с языка демонов на английский не так легко, как может показаться.