Бумажный тигр. Власть (СИ) - Соловьёв Константин Сергеевич

Лэйд сделал два быстрых коротких выдоха, собираясь с силами. Коу дважды ошибся, но глупо уповать, что он будет ошибаться бесконечно или истратит все патроны. Скорее всего, Коу наделен бесконечной силой, его тело, даже разрушенное и обожженное, все еще функционировало. И будет функционировать достаточно долго, чтобы закончить свою работу.

Точно услышав его мысли, орудия Коу, остервенело терзавшие развороченный стол и стены, вдруг смолкли. Не потому, что их одновременно заклинило или бездонный погреб с боеприпасами вдруг показал дно. Разом, по команде. Видимо, даже сквозь обжигающую пелену ярости Коу сообразил, что лишь усложняет себе работу, пытаясь поразить врага, котором толком даже не видит.

Лэйд с тоской взгляд в сторону двери. Она была всего в нескольких футах, но между ним и дверью, заняв стратегически верную позицию, располагался Коу.

Коу выдохнул поток раскаленных пороховых газов из вентиляционных отверстий. Судя по частичками золы, пляшущих в потоках раскаленного ветра, его легкие давно превратились в уголь и шлак. Может, это и причиняло ему боль, но ничуть не мешало вести огонь. Судя по тому, как тяжело ворочалась его голова, он собирался подождать, когда рассеется дым. И уж тогда…

— Коу! Прекратите это немедленно! Пожалуйста, перестаньте, Коу!

Крамби охрип от крика — видно, кричал все это время, пытаясь заглушить канонаду. Будто полагал, что его слова все еще имеют здесь какую-то силу.

Коу резко повернулся в его сторону. Точно голос Крамби вырвал его из боевого транса, на миг нарушив яростное сосредоточение машины, разорвав ее связь с тлеющими остатками человеческого существа, заключенного в ее стальном чреве.

— Что?

Крамби был неестественно бледен, окровавленные губы судорожно дергались, глотая воздух, но, кажется, он сумел сохранить присутствие духа — ну или некоторую его толику.

— Не вздумайте… Не надо… — прохрипел он, — Прекратите. Послушайте разума, мы не должны…

Звук, доносящийся из опаленной груди Коу, был страшен. Он походил на скрежет дробимых костей, но Лэйд, замерший за руинами кресла, отчего-то знал, что это смех. Смех, который это чудовище исторгает из себя вместе со свинцом и раскаленными газами.

Ступал он тяжело, пошатываясь, но выглядел все таким же огромным и несокрушимым. Несколько стволов, выпирающих из его тела, разорвало, некоторые раскалились добела, но, кажется, это не причиняло ему никаких неудобств. Он все равно оставался чертовой исполинской самоходной батареей.

— Прр-ррекр-ратить? И чего рр-рради я должен пр-ррекратить, мистерр-ррр-р Крр-рамби?

Из его зарешеченной пасти вырывалось шипение. Его издавали не пороховые газы — слишком тихое и влажное. Его издавал язык Коу, ворочающийся в его пасти и касающийся раскаленного металла.

Крамби на миг перестал дрожать. Даже нашел в себе силы поднять голову.

— Потому что я приказываю вам, мистер Коу.

***

Секунду или две Коу стоял без движения, нависая над Крамби и похожий на дредноут, вырвавшийся из адского боя, все еще раскаленный и изрыгающий пороховой дым.

— Пр-р-ррриказываете мне?

Лэйду безотчетно захотелось вжаться еще сильнее в пол. Так, чтобы почти слиться с ним, сделаться крохотным, как букашка, врости в него… Несмотря на то, что оглушительный рев Коу превратился в членораздельную речь, Лэйд ощутил, как по коже стремительно разрастается колючая изморозь. Он вдруг отчетливо ощутил, сколько ненависти было в этих словах.

— Прр-рриказываете мне?

Коу шагнул в сторону беспомощно сжавшегося Крамби, изрыгая раскаленные газы и дым. Сквозь его тлеющую шкуру, служившую оболочкой для боевой машины, то здесь то там прорывалось пламя. Его безумная пальба причинила куда больше разрушений, чем показалось Лэйду изначально, причем не только комнате и ее обстановке, но и самому Коу. Следы разрушения — вмятины в бронелистах, волочащиеся за ним клочья мяса, липкие лужицы масла и крови под ногами — были следами бесчисленного множества рикошетов, поразивших его, но, к сожалению Лэйда, ни одно из повреждений не выглядело критическим.

— Да, — Крамби стиснул зубы, борясь с желанием закрыть глаза, — Это приказ. Приказ!

Он повторял это слово, точно оно было частью охранного ритуала, призванного спасти его от демона из раскаленного металла и обожженной плоти, медленно подступающего к нему, оставляющему за собой груды звенящих гильз на перепачканном кровью полу.

— Ты смеешь отдавать мне пр-ррриказы? Ты, человек, который погубил нас всех?

Крамби явно хотелось сжаться в комок, но, привязанный, он не был волен над своим телом.

— Я виноват, — выдавил он из себя, пытаясь остановить дрожь в коленях, — Господи, я же уже признал! Я же не думал… Не знал… Господи, признаю! Раскаиваюсь! Вы слышите, Коу? Я раскаиваюсь!

Багровый язык Коу, извивающийся змеей за раскаленной стальной решеткой, коснулся прутьев, издав негромкое шипение обожженной плоти. Каждый раз, когда он касался прутьев, на них оставались пригоревшие розовые и багровые клочья.

— Ваше рр-ррраскаянье немного запоздало, мистерр-рр Крр-ррамби.

«Если подливки недостаточно, свинина будет пригорать к решетке. Этого можно избежать, если использовать ложку растительного масла, разведенного с бальзамическим уксусом и…»

Крамби засучил ногами. Его штаны потемнели, Лэйд ощутил резкий запах мочи.

— Боже, Коу… Перестаньте, прошу вас. Это же биржа! Это чертова биржа! Здесь все крадут, все до последнего курьера и клерка! Вы и сами знаете это! Розенберг… Господи, только за последний год он присвоил три тысячи фунтов на самых простейших схемах! Кольридж! Он каждый месяц прибирал по пять-шесть сотен! Все крали! Даже этот сопляк Синклер! Это биржа, чтоб вас, а не богадельня! Она существует для того, чтоб перекачивать деньги! Прорву денег! Неужели вы думаете, что здесь работают люди с чистыми, как у ангелов, руками?

Коу тяжело выдохнул, в воздух посыпалась копоть.

— Поберр-ррегите дыхание, мистерр-рр Крр-ррамби, — посоветовал он, — Дыхание вам потрр-рребуется для кр-рррика, а кр-рр-ричать вы будете долго…

— Месяц назад мы заработали восемь тысяч на документарных акциях, но передаточное распоряжение было фальшивым! Вы знали это, вы сами нашли специалиста по поддельным подписям!

— Мистер-р-рр Крр-ррамби…

— В июле мы стимулировали повышенный спрос на табак и копру через агентов, которых внедрили к конкурентам! Мы вбросили лживую информацию об эмитентах и снимали на этом сливки! Сорок тысяч за один только месяц! Мы годами лгали нашим клиентам и вкладчикам, водили за нос контрагентов, подсовывали ложную информацию фискалам! Мы все крали, Коу! Но так работают все большие компании. Те жалкие четыре сотни, что я присвоил — это даже не капля в море, это…

Коу остановился перед Крамби. Кремальеры, утопленные в опаленной плоти, негромко зажужали, внося поправки в прицел. С такого расстояния он не промахнется, понял Лэйд. На таком расстоянии исключен промах. И даже если он выстрелит холостыми, жара, вырвавшегося из стволов, будет достаточно, чтоб превратить Крамби в крохотный трепещущий на стуле факел.

— Дело не в четырррр-ррех сотнях, — проскрежетал Коу, с лязгом загоняя патроны в патронники, — Вы погубили нас, когда убили мистерр-р-ра Олдрр-рриджа.

***

Зубы во рту Крамби залязгали.

— Я… Прекратите, пожалуйста… Вы же знаете, я… Довольно!

Коу приблизил к нему свой страшный лик из раскаленной стали и горелой плоти. Кожа вокруг броневых пластин съежилась и потрескивала, в пробоинах клокотали, бессмысленно сокращаясь, обожженные мышцы. Даже голубые глаза, казалось, спеклись внутри стальной скорлупы — они выглядели пластмассовыми, тусклыми, точно бусины, инкрустированные в горелое мясо.

— Не разыгр-рывайте невинность, мистер-рр Крр-рамби. Вы убили Олдр-рриджа. Не сами — моими рр-рруками. Вы полгода отпрр-рравляли ему вино, отр-ррравленное мышьяком. Лошадиными дозами мышьяка. Надеялись, что яд сведет его в могилу. Но он был слишком хитеррр-рр, а может, яд слишком медленно действовал. И тогда вы прр-рриказали…