Дорога без возврата - Татьяна Николаевна Зубачева

Люся тоже улыбнулась и посмотрела на него.

– А когда девочки с праздника вернутся? – и вздохнула. – Ох, Кирочка…

В который раз прозвучало это неслыханное им раньше слово, и Крис осторожно спросил:

– Как ты меня назвала?

– Кирочкой, – удивилась его вопросу Люся. – Ведь ты… тебя зовут Кириллом, так?

– Так, – кивнул Крис.

– Ну вот. А что? Тебе… не понравилось?

– Нет, что ты, хорошо, – запротестовал Крис. – Мне очень понравилось. А тебе понравилась?

– Что?

– Брошка, – смущённо признался Крис. – Ты не носишь её.

– Нет, мне очень понравилась, такая красивая, ты её в городе купил?

– Нет, у нас тут парень один лежал, ты видела ж его, длинный такой, Ларри.

– Да, – радостно кивнула Люся. – Я его помню.

– Ну вот, он сам их делает. Я у него и попросил. Для тебя.

– Спасибо, Кирочка.

Они стояли, по-прежнему держась друг за друга, и… и не знали, что теперь делать.

– Хочешь чаю, – беспомощно предложила Люся.

– Да, – сразу согласился Крис.

Он был на всё готов и согласен, лишь бы никуда не уходить отсюда, лишь бы быть рядом с Люсей. Люся отстранилась, и он сразу развёл руки.

– Ты садись к столу, – захлопотала Люся. – Я сейчас…

Крис сидел за столом и смотрел, как Люся, торопливо суетясь, накрывает на стол, включает чайник, выставляет варенье, смотрел во все глаза, будто никогда раньше такого не видел.

– Ой, заварка старая! Я сейчас…

Люся убежала с чайничком вылить старую заварку, и он смог перевести дыхание и оглядеться. Три кровати, шкаф, комод, посередине стол и стулья, над кроватями картинки, фотографии, на кроватях поверх одеял покрывала, подушки в вышитых наволочках, на комоде маленькая ёлочка, а вот занавеси на окнах такие же как у него, как у всех.

Прибежала Люся с чайничком, заметалась по комнате, открыла шкаф и спряталась за его дверцей.

– Кирочка, ты не смотри на меня, отвернись.

Крис послушно отвернулся, уставился в закрытое занавеской окно.

За его спиной шуршала ткань. Люся переодевается?

– Ну вот, уже настоялось, сейчас чаю попьём.

Он порывисто обернулся к ней. Люся была по-прежнему в платке, окутывающем голову и пол-лица, но вместо халата, синее платье с белым кружевным воротничком и… и брошка-цветочек приколота. Крис счастливо улыбнулся.

– Вот, тебе сколько сахару? – угощала Люся. – И варенье, ты его на печенье намажь. Вкусно?

Крис кивал, со всем соглашаясь, и ел, не замечая вкуса. До того ли ему сейчас?! Он сидит за одним столом с Люсей, смотрит на неё, и она не отворачивается от него, не гонит…

– Конечно, это не домашнее, джем местный, – Люся боялась замолчать, остановиться, – но это клубничный, он самый вкусный, правда?

Когда она останавливалась перевести дыхание и отпить, становился слышен шум из столовой. И вдруг… вдруг он стал другим. Люся прислушалась и ахнула.

– Ой, сейчас девочки вернутся.

Страх в её голосе сорвал Криса со стула.

– Ты иди, Кирочка, иди, пока нету никого, а то увидят ещё, господи, спасибо тебе, ты иди, Кирочка.

Она подталкивала его к двери, и он, не смея ослушаться, сам боясь, что их застанут, всё-таки остановился у двери.

– Люся, спасибо, но когда?..

– Да завтра, Кирочка, завтра же.

Люся вдруг, привстав на цыпочки, поцеловала, вернее ткнулась губами в его щёку.

– Иди, Кирочка, скорей, пока не увидел кто.

Оказавшись в коридоре, Крис быстро огляделся. Никого, но на лестнице уже слышны шаги. И он бросился бежать к себе, на бегу прижав ладонью щёку, будто боялся потерять Люсин поцелуй. И, влетев в свою комнату, рухнул ничком на кровать, зарывшись лицом в подушку.

Расходились с шумом, песнями, шутками, кое-кого пришлось вести под руки. Но всеобщего веселья это не умаляло, даже наоборот: Новый год – так Новый год! Всю ночь гулять не получилось, конечно, но это уж кто хочет, так сам продолжит, а коль не хочет… нет, не может… это точно, и хочу, и на дежурство… да, не мы одни гуляли, того и гляди загулявших повезут…

Жариков ушёл с праздника первым. Его и Снегурочку торжественно проводили до дверей. Кое-кто рвался провожать и дальше, посмотреть, как дед с внучкой до дома своего доберутся, но Дед Мороз пригрозил чересчур любопытных заморозить, и те отстали. А когда стали расходиться остальные, то никаких следов Деда Мороза и Снегурочки уже не было.

У себя в комнате Жариков переоделся, снял грим, убрал всё навалом в большую сумку и только разобрал постель, как в дверь постучали.

– Кто там? – ну, очень сонным голосом спросил Жариков.

– Иван Дормидонтович, это я, Андрей.

С последними словами он открыл дверь и вошёл.

– Что-то случилось?

Жариков постарался, чтобы голос его звучал максимально естественно.

– Криса, тьфу ты, Кирилла нигде нет, – Андрей лукаво улыбнулся. – Он как с вами, ой, то есть с Дедом Морозом поговорил, так ушёл и нету его теперь нигде.

– И не ищите, – уже серьёзно сказал Жариков.

– Но…

– Без «но», Андрей. Он вам зачем нужен? В зале убрать? – Андрей кивнул. – Ну, так постарайтесь справиться без него. Очень прошу, не мешайте ему сейчас.

Андрей пожал плечами.

– Ну, раз надо, Иван Дормидонтович, то мы, конечно. А… а может, помощь нужна?

– Не вмешивайтесь. Это и будет вашей помощью.

– Понял, – Андрей широко улыбнулся. – Спасибо большое, Иван Дормидонтович, за праздник. Да, вас не было, а к нам Дед Мороз приходил!

Скорчил детски невинную гримасу и под хохот Жарикова выскочил за дверь.

1997–2019

Книга восьмая

Колобок

122 год

Зима-Весна

Тетрадь пятьдесят шестая

Россия

Ижорский Пояс

Загорье

После многодневного праздничного загула жизнь медленно входила в обычную колею. С третьего января снова каждый день с утра на работу, снова вместо разносолов и деликатесов обычный обед, обычные будничные хлопоты, но… но что-то – Эркин это чувствовал – было совсем по-другому. Он только не мог понять, что изменилось. Или… или это он сам стал другим? Всё-таки двадцать шесть полных…

…Сквозь сон Эркин почувствовал, что Женя встала, но что-то подсказало ему, что можно ещё спать, и глаз поэтому не открыл. Пока Алиса не начала ломиться в дверь, можно не беспокоиться. Вечер был, конечно, необыкновенным, даже не вечер, а ночь, а теперь можно спать, спать, спать… он даже не дождался возвращения Жени.

И разбудили его звуки отодвигаемой шторы, уже не утренний, а совсем дневной свет на лице и смех Жени и Алисы. Два весёлых голоса пели, снова и снова повторяя одну фразу:

– Happy birthday to you… Happy birthday to you…

Эркин