Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

противники медленно кружили по пространству, примериваясь друг к другу, короткими движениями (даже намёками на движения) провоцируя визави. Первым атаковал Сигурэ — молниеносный выпад катаной, но Кэнсин парировал его, и тут же в лицо ему устремились ножны, сагэо[402] которых патриот обмотал вокруг запястья. Кодзири[403], изготовленный в форме оскаленной головы дракона, устремился к лицу Кэнсина. Тот сумел уклониться от них лишь в последний миг, а с другой стороны уже летел клинок катаны Сигурэ. Это была весьма своеобразная форма нито-дзюцу[404], своеобразная, но весьма действенная, следует признать. Кэнсину приходилось сражаться с одним противником «на два фронта» и действия последнего были отлично скоординированы, что делало его более опасным (самураи, по большей части, законченные индивидуалисты и драться с двумя порой куда проще, чем с одним).

Кэнсин едва не упал на землю, уклоняясь от катаны, следом получил ножнами в правый бок, зато сумел парировать клинок, уже летящий ему в лицо. Скрестившись клинки заскрежетали друг о друга, взгляды пересеклись. Оба замерли на мгновение и вновь сорвались. Кэнсин буквально взмыл над землёй, занося над головой катану. Сигурэ вскинул ножны, так что кодзири[405] уставился точно в солнечное сплетение юного ронина, готового обрушиться на противника (но врага ли?). Это не остановило Кэнсина, продолжавшего стремительно лететь навстречу ему. Сигурэ не убрал ножны, Кэнсин нанёс удар. Юный ронин на минуту повис на ножнах, как тряпичная кукла, после рухнул на землю и подняться сумел лишь опираясь на клинок. Сигурэ отступил на несколько шагов, покачнулся и медленно осел. По лбу его ручьём струилась кровь.

— И закончим на этом! — громогласно заявил я, входя в круг, образованный новыми патриотами. — Как министр внутренней безопасности островов Такамо, я приказываю вам собрать погибших товарищей и в течении ближайших пяти часов покинуть Дзихимэ. В столицу всем вам вход закрыт!

Я уже хотел уйти, но тут меня поймал за рукав Кэнсин. Я стоял рядом с ним.

— У Сигурэ в городе осталась сестра, кажется.

— Думаю, пяти часов патриотам хватит, чтобы позаботится о своих семьях, — сказал я и добавил: — На них приказ о высылке не распространяется, впрочем.

Несколько дней спустя мы (Кэнсин, я, Саноскэ, Каору и даже Яхико) сидели в додзё и обсуждали случившееся.

— Семьи многих патриотов остались в Дзихимэ, — сказал Кэнсин, — и их не тронули. Это был твой приказ, Кэндзи-доно?

— Не приказ, — покачал я головой, — такие вопросы решать не мне, Кэнсин. Мне стоило больших усилий «отбить» их у злопыхателей из числа министров правительства микадо.

— Раньше семья несла ответ за действия любого из её членов, — заметила Каору.

— Это, — я состроил физиономию, подобную той, с которой выступал на заседании Совета министров, и процитировал свои же слова, — пережиток эпохи Мурото и неприемлемо в новых условиях.

Все рассмеялись и лишь Кэнсин тихо произнёс:

— Эта фраза, можно сказать, реквием патриотам.

— И старым, — добавил я, — и новым.

Борис Сапожников

Две Войны

Aut Caesar, aut nihil[406].

Чезаре Борджиа

Часть первая

Война огня и праха

Пролог

Его тюрьмой на долгие, очень долгие годы было крохотное капище в несколько квадратных футов площадью. Единственными соседями — трупы Сиднея Лосстарота и Джона Хардина, даже предатель де Каэро остался за пределами действия заклятья да Косты. Бывший рисколом, а ныне один из сильнейших магов этого мира, заочный ученик Кайсигорра, постигший его мудрость по гримуарам, что тот оставил незадолго до своей кончины, желая таким образом обмануть клириков, объявивших настоящую охоту на магов, обвинив их практически во всех смертных грехах, медленно, но верно сходил с ума. Бывали дни, когда он не просто разговаривал с трупами, он ощущал себя одним из них — железноруким юношей, читающим прошлое людей, как открытую книгу, или бородатым страндарцем, столь же легко проницавшим будущее и умевшем, казалось, находится в нескольких местах одновременно. Он забывал собственное имя и спасало лишь то, что после первого такого приступа он обломком камня вырезал на стене три слова «Эшли де Соуза». А ведь придет день и это не поможет — эти слова превратятся в пустое сочетание букв и не более. Единственной отдушиной были долгие беседы с Кайсигорром, чья память пропитала, казалось, каждый камень Брессионе.

— Я отрезан от любого источника магии, — говорил не раз Эшли своему заочному учителю, — и когда магия, наполнявшая меня некогда благодаря твоим гримуарам, иссякнет, что останется от меня? Будь я простым человеком, уже давным давно гнил здесь, как и эти двое. — Бывший рисколом, списанный как пропавший без вести, кивнул на тела Лосстарота и Хардина, от которых время не оставило практически ничего.

— Время вещь весьма неоднозначная, — ответил ему учитель, давно перешагнувший порог плотского существования, — и неоднородная. Путешествия по его потоку вещь отнюдь не легендарная, а следовательно не невозможная. Дело в том, что они слишком опасны как для самого путешественника, так и для всего мира. Ведь никогда не знаешь к чему может привести самое безобидное действие в прошлом, каким образом оно скажется на будущем? Именно поэтому Конклав и принял решение не просто запретить такие путешествия, но и предать их забвению.

— Тогда почему ты говоришь мне о них? — резонно спросил Эшли. — Выходит, ты нарушаешь не один, а сразу несколько приказов Конклава магов, которому был предан, как я понял, до самого конца.

— Я вижу, как медленно, но неизбежно безумие берет над тобой верх, но я не желаю такой участи для своего последнего ученика, сумевшего собрать все гримуары. Активация капища Килтии некоторым образом разорвала ткань мира, что позволит тебе открыть портал во времени. Для сведущего человека, каким являешься ты, риск фатально нарушить ход событий истории весьма мал, поэтому я готов предоставить тебе эту неоднозначную возможность спастись от безумия. В этом деле тебя ожидают два главных опасности. Во-первых, так как твои силы, как ты резонно заметил, почти на исходе, выбрать точную эпоху ты не сможешь, во-вторых — по той же причине ты не сможешь выбрать место, где окажешься. Опасность оказаться где-нибудь посреди модинагарских пустынь да еще и во времена, когда о людях в этом мире и не слыхали, есть и вполне реальная.

— Но почему ты говоришь мне об этом по прошествии стольких лет? — удивился Эшли.

— Признаюсь, я недооценил силу Килтии, — вздохнул Кайсигорр. — Думал со временем заклятье, наложенное на капище само собой сойдет на нет, но этого так и