Дитя пламени - Кейт Эллиот

Хорну называли так из-за ее изуродованного лица. Если смотришь на нее с одной стороны, то видишь перед собой женщину в годах, лицо покрыто морщинками, но до сих пор живое и интересное. Когда же смотришь с другой стороны, взору предстает безжизненное лицо, с ороговевшей, подобно панцирю, кожей, и лишь устрашающе зияет пустая глазница. Адике показалось, будто эта женщина слишком много видела в жизни того, что не подвластно пониманию смертного человека.

Она присела рядом с умирающей, когда маленькая девочка отошла в сторону, давая ей возможность пройти.

— Она жива? — спросила Адика, но тут увидела легкое перышко на губах старой женщины, оно слегка колебалось, значит, в этом немощном теле все еще жив дух.

— Да, но очень тяжело ранена, — ответила Лаоина, переводя слова Двупалого. Он обернулся и заговорил с девочкой — несмотря на юный возраст, ученицей Хорны. Она была одета в плетеную тунику, спускающуюся чуть ниже колен, но на ней тоже были медные украшения, отличительные знаки Почитаемых. В волосы были вплетены белые раковины и нити бус, вырезанных из кости, на груди лежала медная пластина, настолько тяжелая, что плечи ее склонились под его весом — а может быть, под тяжестью той ноши, которая будет возложена на нее после того, как Хорна умрет и уже не сможет участвовать в великом плетении.

Девочка должна будет занять место Хорны.

Алан бродил по пещере, разглядывая рисунки на потолке. Когда Адика искала его, она заметила, что он стоит около одной стены и с некоторой неуверенностью в движениях прикладывает свою здоровую руку к широкой ладони — ладони взрослого мужчины, — обведенной красной краской много поколений назад.

Рядом с ней раздалось едва уловимое бормотание. Перышко слетело, подхваченное потоком воздуха, и Хорна открыла глаза. На мгновение Адике показалось, что старая женщина смотрит прямо на Алана своим отсутствующим глазом. Как вдруг ее левая рука отпустила золотой кубок, покачивающийся у нее на груди, и, подрагивая, схватила Адику за запястье. Вторая ее рука безжизненно упала на пол, столкнув с груди кубок, ароматное содержимое которого облило всю ее правую сторону. Но даже если бы горячая жидкость вспыхнула на ней, она этого не заметила бы.

Хорна заговорила на своем языке. Лаоина переводила ее слова, поскольку Двупалый сидел по другую сторону старой женщины.

— Идите безмолвной дорогой. — Когда она говорила, двигалась только одна половинка ее рта, отчего все слова она произносила нечетко, но Лаоина долгие годы провела рядом со старой женщиной, изучая ее язык и манеру говорить, поэтому не испытывала трудностей при переводе неясно произнесенных слов.

Двупалый взял ее за правую руку и положил ее обратно на грудь. Он поставил упавший золотой кубок на каменный пол пещеры, провел указательным пальцем внутри него и мягко коснулся влажным пальцем губ старой женщины.

— Вы больны, сестра, — сказал он, а Лаоина прошептала Адике перевод слов. — Вам не хватит сил соткать волшебные врата.

Хорна облизала губы, пробуя пахучую жидкость.

— Я очень больна. Долго я не проживу. Но моя ученица умерла в прошлом году, а эта девочка… — взглядом она указала на юную девочку, — слишком мало знает.

— Я останусь здесь, моя племянница может занять мое место в моих собственных землях.

— Да будет так, — прошептала Хорна. Она взглянула на Адику. — Как вы будете ткать волшебные врата на каменном круге, пока Проклятые удерживают в своей власти наши земли?

— Адика должна добраться до Шу-Ши, — начал было Двупалый, но Хорна прервала его.

— Нет. Мы не можем рисковать ее жизнью в тех землях. — Она закашляла, много говорить было для нее нелегким испытанием, слишком мало сил оставалось в этом больном теле. В легких забулькала жидкость, это был звук приближающейся смерти. После продолжительной паузы, в течение которой все ждали взволнованно, но терпеливо, Хорна продолжила: — Она должна пойти безмолвной дорогой вместе с Блуждающей, дочерью-моего-сердца, Лаоиной. Склоненные Люди проведут ее своими дорогами к Могиле Королев. Лаоина должна будет вернуться домой и привести ко мне самых сильных воинов своего племени. У нас осталось слишком мало взрослых людей, чтобы нападение на Проклятых прошло успешно. Мы должны обладать мощными силами, чтобы изгнать их вечером накануне дня великого плетения, так чтобы Двупалый смог добраться до каменного станка и соткать свою часть. Только тогда мы будем в безопасности.

Хорна снова закашляла, дрожа всем телом, она заметно ослабла.

Алан призраком появился около Адики и сел рядом с ней, подобно псу, расположившемуся у ног своей хозяйки. Он положил свою здоровую руку Адике на плечо и взглядом, полным сострадания, посмотрел на старую женщину.

— Да пребудете вы с миром, Почтенная.

Хорна обернулась своей пораженной частью лица на звук его голоса. Казалось, она вновь смотрит на Алана пустой глазницей, будто единственно только этим глазом могла рассмотреть его должным образом. Ее затрудненное дыхание сопровождалось другими непрерывными звуками в пещере: шепотом детей, легким и негромким храпом, доносящимся из темноты, неуловимой поступью невидимых танцовщиц и дудочников, навсегда заключенных в древних образах, запечатленных на каменном потолке. Казалось, раздавались едва уловимые звуки рога, но, конечно, это был только звуковой обман или вздохи ребенка.

Хорна заговорила изменившимся голосом, слишком сильным и громким, чтобы доноситься из этого больного горла.

— Ты не из этих земель, Странник, — сказала она на языке племени Оленя. — Возвращайся туда, откуда ты прибыл. Твой отец оплакивает тебя.

Выражение искреннего сочувствия сменилось на лице Алана болью и замешательством.

— У меня нет дома. Нет отца. Нет матери. Нет родных. Я пришел один, совершенно без всего из тех мест, где я когда-то жил. Я не вернусь туда. — Он в отчаянии посмотрел на зияющую пустую глазницу Хорны, прежде чем повернулся к Адике. Свет в его глазах наполнил ее сердце радостью. — Здесь мой дом. Я никогда не покину ее. — Он сжал руку Адики своими руками. Даже пожатие его пораженной руки чувствовалось в полной мере.

— Слишком многие там ждут твоего возвращения, — упорно повторила Хорна. — Я вижу твою корону, ослепляющую ярче, чем звездный свет. Ты свернул с тропы, которая была тебе предназначена, но ты должен вернуться на нее. Такова твоя судьба, Странник.

Пока Хорна говорила, Алан все крепче сжимал руку Адики, так что побелели костяшки пальцев и руку заломило от боли. Слова Хорны проникали глубоко в сердце, бередя незаживающую рану, даже страх смерти был ничто по сравнению с этой болью. Неужели у нее заберут Алана? Ей показалось, что она не сможет больше идти вместе с остальными, зная, куда ведет их тропа, если его не будет рядом с ней. Адика уже просто не могла без него; только благодаря его присутствию она выдержала тревоги последних дней.