Страсти по Фоме. Книга 1 - Сергей Викторович Осипов

— Тварь! — выругался Фома.

Ситуация переменилась. С копьем Скарт имел полное преимущество. Теперь, кто быстрее. Но Скарт еще не совсем пришел в себя после удара, потому что копье было только направлено на Фому, угрожало, но удара как такового не последовало, не хватило у Скарта сил на хороший удар, только на тычок, от которого, однако, Фома едва не слетел с седла. Спасло только то, что он ударил копье Ирокезом, и оно с треском надломилось.

Снова погоня за Скартом, который уже вынимал меч…

— Блин, поле отгрохали! — громко на все ристалище выругался Фома.

«Еще один такой прогон и Скарт совсем оживет! Черте что!..»

Скарт развернулся и мечи их скрестились, правда, не надолго: они успели нанести по удару, Фома почувствовал всю мощь своего противника, — и их разнесло в разные стороны. Надо его ронять с коня, подумал Фома, снова разворачиваясь и вдруг увидел Скарта с занесенным мечом прямо перед собой.

«Дьявол!.. Как он очутился здесь?» Фома едва успел подставить щит, выбросив наугад меч в ответ, чиркнул по смотровой щели, и почувствовал, что весь мир обрушивается на него и что он теряет опору… вороной выскальзывал из-под ног.

— Твою уже мать! — заорал он, падая на землю. — Кто ты, тварь?!

Ему потребовалось время, чтобы встать и, слава Говорящему, что Скарта пронесло дальше. Фома, пошатываясь, стоял, ожидая его возвращения. В голове гулко звенело, как колокол во вчерашнем сне.

«Ранен, ранен!» — донеслось до него с трибун. Щит лишь только смягчил страшный удар по голове и она гудела концентрическими кругами.

Скарт почему-то не спешил, он остановил коня метрах в пятнадцати, развернул его и чего-то ждал. «Сейчас эта тварь окончательно придет в себя и мне контрабас!.. Попал я в смотровую?..» В любом случае, ждать не имело смысла, Фома только терял силы, в отличие от своего противника. Ирокез против всадника.

— Скарт! — позвал он. — Ублюдок хрупповский, иди сюда!

Скарт стоял, не двигаясь, словно в глубоком раздумье. Ветерок шевелил черное перо на его шлеме с огромной развороченной вмятиной во лбу. Потом он медленно сполз с коня, но сделав два шага, снова встал, словно ожидая. Тогда Фома сам пошел к нему.

Скарт изготовился и сделал два, словно разминочных, взмаха мечом перед собой. Меч описал две свистящие дуги, было видно, что он полон сил. Когда Фома подошел ближе, меч Скарта, снова угрожающе засвистев, указал границы своего действия. Первый и второй выпады Фомы он отбил с устрашающей силой и легкостью. Последующие выпады окончились тем же, подойти к Скарту было невозможно.

Фома кружил вокруг него, пытаясь подобраться на поражающее расстояние, но все было бесполезно. Более того, удары ставленника Хруппа становились все сильнее и стремительнее, словно он с каждым ударом не растрачивал, а аккумулировал силы.

Еще один выпад и в ответ Фома получил такой удар, что был разрублен до половины его щит, и меч Скарта ударил его по ключице. В следующее мгновение удар пришелся по тому месту, где Фома должен был быть по всем правилам и логике боя — справа, но Фома с разворотом ушел влево, хоть это было и неудобно, но в тот момент он знал, что делать нужно только так. И оказался прав — скартов меч вспорол землю на поларшина, родив разочарованное эхо на трибунах.

Теперь Фома все понял и понял также, что скоро и все остальные поймут, в чем дело, а главное — король, и ему тогда не удастся свершить задуманное. Рука онемела, щит стал бесполезен и Фома швырнул его в Скарта.

В мгновение два удара превратили остатки щита в щепу, но Фоме этого мгновения хватило, чтобы оказаться сбоку от Скарта и Скарт этого не заметил, потому что был слеп. Самый первый удар копьем его ослепил… или удар Ирокезом?..

— Науб! — выдохнул Фома, рубя наотмашь; он хотел сказать «ублюдок», но дыхания и сил не хватило.

Не хватило и времени. Скарт, молниеносно развернул к нему разящий меч и сшиб с ног страшным ударом в голову. Эта тварь считывала ситуацию вокруг себя быстрее компьютера. Быстрота была невероятная, Фома даже не понял, успел ли он подставить свой меч под удар. Словно в замедленной съемке он отлетел на несколько метров и не видел уже, как в полной тишине голова Скарта покатилась в ту же сторону, что и его тело.

— А-а!.. — ахнул стадион и замер, потому что тело Скарта, вдруг дрогнув, двинулось к неподвижно распростертому телу Фомы и занесло меч…

35. Наследующий трон Пифии

Фома лежал на спине и смотрел в синее небо. Шлем его, изуродованный, с оторванным забралом, валялся далеко в стороне, а в голове его звучали колокола и колокольчики разной тональности и все они звонили по нему, теперь он это точно знал.

«Какие похороны!» — восхищался он. А музыка, достигнув небес невыразимой гармонии, обрушилась на него мощным крещендо. Потом в небе Фомы появился обрубок Скарта и занес над ним меч. Возможно, надо было что-то делать и он это понимал из далекого далека, но по большому счету было уже все равно, словно все в мире прекратилось, оборвалось или исполнилось. Да, исполнилось. Хотелось только одного — дослушать медь и серебро этой странной и прекрасной симфонии.

Потом невидимый маэстро оборвал и музыку…

Осталась бездна. Её гармония уже не поддавалась интерпретации сознания и Фома оставил его. На этом фоне меч Скарта был даже не смешным, просто неуместным: что за бессмыслица?.. Что может измениться в этой невыразимой и пронзительной ясности всего и вся?.. Все, что он знал и видел, оказалось ничтожным и нелепым, и было стерто мощным движением чистого знания, как стираются тряпкой с доски каракули первоклассника. Ничего не нужно, только смотреть в эту вечность и торжествовать. Что он и делал. И тогда бездна надвинулась на него, как некогда на безумного философа…