"Фантастика 2023-180". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Лисина Александра

— Что же в этом плохого? Если эльфы так сильно любят, то это должно быть хорошо?

— Это не просто любовь, — покачал головой Марсо. — Это страсть на грани безумия. Боль на острие ножа. Наслаждение до полной агонии. Это жизнь. Это смерть. Искушение и самый сильный дар, который только можно себе вообразить. Ради Эиталле эльфы бросают леса, оставляют дома, свое дело, память, семьи… все. Все, кроме Эиталле, теряет свое значение. Когда оно происходит, они перерождаются заново и уходят туда, где живет их единственная любовь. В дальнейшем только она ведет их вперед. Через все. К жизни или смерти. Эиталле делает эльфов неуправляемыми. Ради той, которую выбрало Эиталле, они готовы на все — обмануть, убить, предать, изувечить… им не страшна даже смерть. Ничего не страшно, кроме мысли о том, что они могут внезапно потерять ее. Они не способны причинить своей женщине вред. Для эльфа это хуже смерти. Хуже самой страшной кары, которую ты можешь вообразить. Когда она улыбается, они счастливы. Когда грустит, им больно. Когда обнимает чужого мужчину, они сходят с ума, а когда умирает…

Айра невольно прикусила губу.

— Что, все так плохо?

— Более чем, — вздохнул Марсо. — Как правило, эльф, потерявший Эиталле, не живет ни на день дольше. А если и живет, то это уже не жизнь, а жалкое существование, где больше нет радости, боли, желаний и смеха, а смерть кажется искуплением за свои ошибки. Но скрывают они свою слабость не поэтому. Вернее, поэтому, но не только.

— Есть еще что-то? Хуже Эиталле?

— Не то чтобы… просто рок Эиталле касается исключительно мужчин. Тогда как их избранницей совсем необязательно будет эльфийка.

— Человек?! — тихо охнула Айра. — Марсо, они могут быть привязаны к смертным?!

— Да. И это то страшное, от чего они всеми силами стараются убежать. Я не знаю, почему это вообще происходит. Но любой эльф способен полюбить смертную. Независимо от того, кто она, сколько ей лет, имеет ли мужа или свободна, воспитывает ли детей или давно бездетна… я же сказал: для них это рок. Эиталле способно выбрать и маленькую девочку, и давно отжившую свое беззубую старуху.

Она вздрогнула и тихо согласилась:

— Это действительно страшно. Эльфы ведь живут долго?

— Очень долго, — так же тихо согласился призрак. — Не бессмертные, конечно, но срок их жизни намного превышает наш. Даже если человек — маг и знает, как задержаться на этом свете подольше. Но все равно: двести лет, триста… редко больше… эльфам с их веками одиночества до нас далеко. Однако и эти века теряют всякий смысл, когда умирает Эиталле. Они теряют интерес к самой жизни, порой опускаясь настолько, что даже смерть кажется им избавлением.

— Я не знала, что все так жутко, — внутренне содрогнулась Айра. — Значит, они поэтому почти не выходят из своих лесов? Боятся Эиталле?

— Никому не хочется зависеть от простой смертной. И никто не хочет умирать, лишь начав жить.

— А как же лер Легран? — вдруг вскинулась девушка.

— У него уже есть та, для которой он живет, — довольно сухо сообщил Марсо. — Поэтому по-настоящему испытывать чувства он ни к кому больше не может. Это и есть причина, по которой Альварис разрешил ему работать в Академии.

— Значит, Алька может о нем забыть и искать себе новый объект для воздыханий… Марсо, а что случится, если женщина, на которую падет выбор Эиталле, не захочет этого? Если она уже любит кого-то? Если у нее семья, дети, любимый мужчина?

— Эиталле не делает различий, — так же сухо повторил Марсо.

— Значит, эльфу придется мучиться от неразделенного чувства?

— Зачем? Сперва он попробует ее завоевать. Как считаешь, для чего существуют их чары?

Айра замерла.

— Ты ведь прочувствовала это на себе. Знаешь, как оно бывает. Даже твой щит с ними едва справился. Думаешь, много женщин способно перед этим устоять?

— Но ведь…

— Эльфу неважно, каким именно способом он завоюет свою Эиталле, — бросил Марсо. — Полюбит ли сама, поддастся ли чарам… я говорил и еще раз повторяю: от Эиталле они становятся неуправляемыми. И дабы не сойти с ума окончательно, они сделают все, чтобы заполучить ее. Любой ценой. Пойми: эльфы — не люди. Их не останавливает даже мысль о том, что это принуждение.

— А если его отвергнет эльфийка? На них ведь чары не действуют?

— Действуют, но слабее. Хотя ты права: если она откажет, отвергнутый эльф станет самым несчастным существом на земле. И тогда ему проще прийти с мольбой к Дереву Огла, чтобы смиренно попросить его о смерти.

— А если она его примет?

Марсо слабо улыбнулся.

— Тогда счастливее существа ты не найдешь. Принятое Эиталле — это свет. Жизнь. Великое счастье, больше которого ты уже никогда и ничего не познаешь. Это буря чувств. Море блаженства. Каждое прикосновение — как огонь, каждый взгляд — как обжигающий страстью пожар, а каждая ночь — как божественное благословение. Это почти недостижимое чудо, Айра, которого эльфы страстно жаждут и одновременно боятся. И это чудо будет длиться ровно столько, сколько будет жить Эиталле. Кстати, именно это и случилось с отцом Викрана.

Айра внезапно застыла от неожиданной мысли.

— Он полюбил смертную?!

— Причем не простую, а с даром. Магичку с отличным сродством к Воде и Воздуху, в то время как и сам был неплохим магом Огня и Земли. Такое редко бывает, однако ему повезло: он смог добиться ее благосклонности и обрел свое счастье. А затем втайне увез в Западный лес, где она через несколько лет подарила ему первенца, названного в честь одного из старейшин — Виорана; правда, потом имя слегка изменили, чтобы не сравнивать чистокровного эльфа с полукровкой, но изначально оно звучало именно так: Виоран… Но дело не в этом. А в том, что младенец самым неожиданным образом унаследовал свойства и отца, и матери, включая способность к перевертничеству, а также их общую магию. Собственно, именно это и стало причиной, по которой после смерти родителей совет старейшин позволил Викрану остаться в Западном лесу.

— Почему погибли его родители? — резко спросила Айра.

— Мать умерла при родах, а отец… — Марсо снова тяжело вздохнул. — Он не стал без нее жить. А Викран узнал об этом лишь спустя многие годы. После чего, разумеется, тут же собрал вещи и ушел из леса.

Девушка нахмурилась.

— Почему, если эльфы его приняли?

— А ты думаешь, кто-то из старейшин стремился смягчить для него правду? Для эльфов некоторые вещи кажутся несущественными, поэтому, когда пришло время, мальчика вызвали на совет и без особых эмоций сообщили, что, как и почему. В том числе и то, что оставили его только потому, что он представляет для леса определенный интерес.

Девушка поджала губы и промолчала.

— Потом Викран попался на глаза кому-то из магов, влип в неприятную историю в Вольных землях. Его переправили сюда, где он провел почти десять лет под надзором лера Альвариса. По окончании обучения стал одним из самых выдающихся магов, на которого у многих были свои виды, но он и тут никому не дался. И, как только был объявлен выпуск, без благословения наставника снова исчез. На этот раз — в Охранных лесах, благо там всегда нужны хорошие бойцы.

Айра недоверчиво посмотрела на призрака.

— Зачем ты мне это рассказываешь? Хочешь, чтобы я его простила только потому, что у него так сложилась жизнь?

— Нет, милая, — невесело улыбнулся Марсо. — Хочу, чтобы ты знала: на самом деле Викран — неплохой человек. Ему просто очень досталось по жизни.

— Это не оправдывает того, что он сделал, Марсо.

— Нет, девочка. Но ты просила меня рассказать, и я рассказываю так, как умею.

Призрак все так же невесело улыбнулся и продолжил:

— Несколько лет назад Викрану не повезло. Просто по той причине, что он — достойный сын своего отца и, как выяснилось, обладает теми же качествами. Викран с легкостью принял его Огонь и Землю, довольно быстро освоил трансгрессию. Отточил свое мастерство до совершенства, сумев завоевать среди охранителей определенную славу, но при этом не знал, что имеет те же слабости, что и у отца. Тот же рок. То же проклятие. К несчастью, даже мы в то время знали слишком мало, а у старейшин, как ты понимаешь, не было опыта работы с полукровками.