Иван III - Николай Сергеевич Борисов

по-видимому, был настроен московский «генеральный штаб»), шведский стратег нашел иное решение вопроса, позволявшее использовать главное преимущество шведов над русскими — морской флот.

19 августа 1496 года немногочисленные обитатели Ивангорода с ужасом наблюдали за тем, как с моря вверх по реке На-рове плывет целая армада — 70 шведских кораблей, битком набитых облаченными в железо воинами. Цель их похода не вызывала сомнений: шведы пришли штурмовать Ивангород…

Разгром шведами Ивангорода — символа «русской мечты» на Балтике — едва ли не самая печальная страница отечественной военной истории времен Ивана III. Летописцы рассказывают об этом с горечью и сарказмом. Здесь в полном цвете проявились те пороки, которыми страдала русская армия, — равнодушие далекого «центра», беспечность и трусость местных военачальников, их неумение и нежелание действовать сообща, исходя из интересов дела.

«В лето 7004 (1 сентября 1495 — 31 августа 1496 года) августа 19 в пяток приидоша немци из-за мориа из Стеколна (Стокгольма. — Н. Б.) Свеискаго государьства князь Стефан Кстура (Стен Стуре. — Н. Б.), вскоре разбоем, семдесят бус (небольшое морское судно. — Н. Б.), в Нарову реку, под Иваньгород, и начяша къ граду вборзе приступати с пушками и с пищальми, и дворы в граде зажгоша огнем стреляа, понеже бо не бысть им супротивника. Воевода (в некоторых летописях «удалой воевода». — Н. Б.) и наместник иванегородцкии, именем князь Юрьи Бабич (из князей Друцких. — Н. Б.), наполнився духа ратна и храбра, нимала супротивится супостатом, ни граждан окрепив (укрепив, воодушевив. — Н. Б.), но въскоре устрашився и побеже из града. В граде же не бысть воеводы и людей бе мало, и запасу ратного не бысть въ граде. А князь Иван Брюхо (из ростовских князей. — Н. Б.) и князь Иван Гундор (из князей Стародубских. — Н. Б.) стоаху с людми близ града и видяще граду пленусше от немец, и ко граду в помощь не поидоша. Немци же град плениша, и не обретоша в нем противящегося им, вскоре немилостивно пограбиша животы (имущество. — Н. Б) и товар безчислено, а людей секоша, а иных с собою в плен ведоша. И тако въскоре възвратишася и побегоша из града в море» (38, 171).

С особым сарказмом летописцы изображают позорное поведение ивангородского воеводы. Очевидно, он был примерно наказан государем. Примечателен в этом отношении краткий рассказ Вологодско-Пермской летописи. «Того же лета пришедши немцы с моря в бусах, взяша Ивангород пищальми огнеными. А воевода был тогда великого князя в том граде князь Юрьи Бабич, и убеже из града чрез стену, а княгиню свою наперед выпровадил, и наималися (награбили. — Н. Б.) безчислено» (32, 290).

Поспешный уход шведов из захваченного Ивангорода объяснялся просто: со стороны Пскова на них уже шло войско под началом нового псковского наместника князя Александра Владимировича Ростовского. Рассказывая об этом походе, псковские летописи приводят некоторые подробности ивангородского дела. Шведы взяли крепость 26 августа, то есть через неделю после начала осады. Расправа с защитниками и мирными жителями была свирепой: «людей мужей и жен и детей мечю предаша, а во граде хоромы и животы огневи предаша» (40, 82). Гонец с вестью о нападении шведов на Ивангород, примчался во Псков 22 или 23 августа. (Расстояние от Ивангорода до Пскова — около 200 км. Не слезая с седла и меняя лошадей на ямах, этот путь можно было преодолеть за два дня.) Псковский наместник князь Александр Ростовский выступил в поход на третий день после падения Ивангорода — в воскресенье 28 августа. А четыре дня спустя, 1 сентября, из Пскова в сторону Гдова (расположенного на полпути к Ивангороду) выступило и псковское ополчение во главе с посадниками. Поражает медлительность псковичей: они смогли выступить на помощь осажденному Ивангороду только спустя пять дней после получения тревожного известия. (Очевидно, князь Александр Ростовский более других опасался наказания за промедление и потому вышел четырьмя днями ранее основных сил.) Относительно долгие сборы псковичей объясняются прежде всего тем, что приход шведов стал для них полной неожиданностью. Помимо этого они, вероятно, понадеялись на то, что крепость способна выдержать длительную осаду. В сущности, и здесь, во Пскове, наблюдается та же картина, что и в Ивангороде: беспечность, своекорыстие, низкая мобилизационная готовность.

Псковское войско вернулось домой на Николин день — 6 декабря 1496 года. Никаких потерь псковичи не понесли, так как шведы (число которых едва ли превышало 5 тысяч человек) уплыли обратно в море. Столкновение с многочисленным псковским войском явно не входило в их планы. Напоследок шведы предложили передать завоеванный Иван-город магистру Ливонского ордена. Однако тот благоразумно отказался от опасного «подарка» (161, 146).

Разгром Ивангорода был яркой, но, в сущности, бесплодной победой шведского оружия. Удержать город они не могли. Повторный набег уже не обещал такого легкого успеха. Русские восстановили город и усилили меры предосторожности. Идти в глубь русских земель, на Псков или Новгород, шведы не решались. Продолжение войны казалось вредным и бесперспективным. А между тем русские рати опустошали Финляндию.

Выход был найден в Дании. Король Ганс по просьбе шведской знати, обещавшей ему шведский престол, обратился к Ивану III с просьбой заключить перемирие. В Москве лелеяли мечту о браке княжича Василия (или Дмитрия-внука) с датской принцессой и потому были весьма отзывчивы к любым пожеланиям Ганса. Некоторые историки полагают также, что Ганс обещал увлеченному его смелыми планами московиту передать ему со временем, после своего восшествия на шведский трон, некоторые пограничные волости.

3 марта 1497 года в Новгороде было заключено перемирие между Русью и Швецией на 6 лет. А 26 ноября того же года король Ганс, захватив Стокгольм, стал королем Швеции. До августа 1501 года он удерживал на своей хитроумной голове сразу три короны — Дании, Норвегии и Швеции.

В Москве победа «друга Ганса» породила большие надежды, которые сменились вскоре горьким разочарованием. Датчанин не собирался делать Ивану III каких-либо территориальных уступок в южной Финляндии или Карелии. Раздосадованный Иван велел возобновить боевые действия на шведской границе. Но особых успехов здесь не достигли. Тогда Иван в 1499 году решил без обиняков высказать свою сокровенную мечту и послал сватов к датско-норвежско-шведскому королю (161, 148). Одновременно жених — княжич Василий — получил в управление Новгородскую и Псковскую земли. Теперь будущий тесть король Ганс имел все основания подарить Василию в качестве приданого за дочерью вожделенные карельские волости и погосты.

Все эти матримониальные планы Ивана III имели ряд существенных изъянов. Во-первых, перспектива породниться с «московитами» не вызывало энтузиазма у европейских монархов. Они продолжали смотреть на Русь как на варварское полугосударство, состоящее