Иван III - Николай Сергеевич Борисов

сын его, да внук его князь Дмитреи. А из церкви соборныя Пречистыя князь великии шел пешь из города подле полату свою болшую, мимо митрополич двор да в ворота за Конюшенной дворец. И шел чрез стену и всел на конь за Неглинною противу Богоявленские стрельницы у Троецкого двора. И хлеба ел тогда у князя у Ивана у Юрьевича (Патрикеева. — Н. Б.) на Любохорине, в Третьякове селе Володимерова. То первой стан его от Москвы, а осмои стан его во Тфери» (32, 290).

Официально великий князь ехал в Новгород всего лишь «посмотрите своея отчины». Вероятно, именно так объясняли суть дела и московские дипломаты, отвечая на вопросы иностранных дворов. Здесь вновь проявилась столь характерная для Ивана установка: достигать своих целей незаметно, всегда оставлять возможность для преуменьшения значения происходящего, истолкования большой войны как незначительного порубежного конфликта, захвата целых областей — как возвращения когда-то ненароком утерянной вотчины. На первый взгляд такая игра кажется наивной и бесполезной. Однако не забудем, что с этой своей замоскворецкой хитростью князь Иван действительно сумел незаметно создать крупнейшее в Европе государство.

Государя сопровождали в новгородском походе его второй сын от Софьи Палеолог Юрий и внук Дмитрий (сын умершего в 1490 году Ивана Молодого), которому незадолго перед тем исполнилось 12 лет. В Москве осталась княгиня Софья и ее старший сын Василий с братьями.

Путешествие оказалось долгим. В Новгород Иван въехал лишь через месяц — во вторник 17 ноября. Примечательно, что в те же сроки Иван ездил в Новгород и осенью 1475 года. Но тогда он въехал в город во вторник 21 ноября, «на Веденьев день» (30, 195). В тот же праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы Иван явился под Новгород и в 1478 году. Вероятно, тут сказывалась старая привычка русских князей: летом заниматься южными делами, а зимой — северными.

Новгородский владыка Геннадий со своим духовенством, московские наместники в Новгороде князья Даниил Александрович Пенко и Семен Романович, вся новгородская знать встречали государя далеко за чертой города. По обычаю он начал свое пребывание на Волхове с литургии в Софийском соборе и торжественного обеда в палатах владыки. «И бысть тогда в Великом Новегороде радость велика о приезде государя великого князя», — сообщает официальный московский летописец (38, 170). (Если это не обязательная этикетная фраза, — то перед нами еще одна старинная русская привычка: со страхом и надеждой ждать приезда «барина».)

Но ни прибытие великого князя в Новгород, ни какие-то меры, предпринятые им для поддержки своих войск под Выборгом, не смогли изменить положения. Осада окончилась неудачей. Отступив от крепости в конце декабря, воеводы в январе 1496 года вернулись в Новгород.

Усталые и замерзшие (зима 1495/96 года отличалась свирепостью) участники выборгского похода надеялись отдохнуть на зимних квартирах. Однако великий князь рассудил по-иному. Уже 17 января, в воскресенье, он отправил их в новый поход — на южную Финляндию. На сей раз во главе войска (большого полка) Иван поставил старого сослуживца и двоюродного брата Даниила Щени — князя Василия Ивановича Косого (Патрикеева). Вместе с будущим вождем нестяжате-лей в поход был послан (вторым воеводой большого полка) боярин Андрей Федорович Челяднин. Вновь летописец дает полную роспись воевод по полкам: «В передовом полку князь Александр Володимерович Ростовской да князь Иван Михаилович Репня (Оболенский. — Н; Б.), а в правой руке Дмитрей Василиевич Шеин да Григорей Федорович Давидовича, а в левой руке Семен Карпович да Ондрей Иванович Коробов» (20, 242). Здесь уже не те воеводы, которые штурмовали Выборг. Очевидно, это свежие люди, прибывшие в Новгород вместе с Иваном III уже после начала выборгского похода. Впрочем, дело было не только в этом. Несомненно, государь следил за тем, чтобы среди его полководцев не появлялось незаменимых. К тому же постоянная ротация кадров поддерживала в среде воевод дух состязательности.

Основательно опустошив южную Финляндию, московские полководцы уклонились от сражения с посланной против них большой шведской армией и в воскресенье 6 марта 1496 года, благополучно вернулись в Новгород. Главной добычей этого набега стали тысячи пленных.

Весной 1496 года Иван III послал рать на «каянских немцев», как называли русские жителей центральных районов Финляндии. На сей раз удар был нанесен морем с севера по Лапландии. Выйдя из устья Северной Двины, «судовая рать» доплыла до восточного берега Кольского полуострова и далее реками — до шведских владений. Во главе войска, собранного из ополченцев северных волостей и городов, были поставлены братья Ушатые — князья Иван и Петр Федоровичи (из дома ярославских князей). Воины шли на судах по разлившимся в половодье рекам и сумели глубоко проникнуть в земли северной и центральной Финляндии. «Тое же весны послал князь великыи князя Ивана Федоровича да брата его князя Петра Ушатых на Каяньскую землю, на десять рек, а с ними рать беаше устюжане, двиняне, онежане, важане. А рекам имена коих воеваша 8: Кемь, Торма, Колокол, Овлуи, Сиговая, Снежна, Гавка, Путаш. А кои живут на Лименги реке, и те биша челом за великого князя и с воеводами приехаша на Москву, и князь великы их пожаловал отпустил…» (38, 170). Русские ратники хозяйничали в Каянской земле несколько месяцев. По домам они возвратились с богатой добычей в октябре 1496 года (32, 290).

По-видимому, князь Иван собирался продолжить наступление на шведов летом 1496 года. Есть сведения, что в воскресенье 24 апреля 1496 года, из Новгорода под Выборг вновь пошла русская рать во главе с князем Василием Ивановичем Косым Патрикеевым (81, 107). Однако сам государь вынужден был не мешкая покинуть Новгород. Весной 1496 года он получил известие о резком обострении ситуации в Казани, где закачался трон под московским ставленником Мухаммед-Эмином. Вероятно, именно эти вести и заставили Ивана вернуться в Москву. В четверг 10 марта он выехал из Новгорода и ровно через две недели прибыл в столицу.

Казанские дела потребовали пристального внимания великого князя. Для спасения преданного Москве казанского хана он собрал войско и отправил его под Казань. Однако сохранить трон для Мухаммед-Эмина в конце концов не удалось. По соглашению с казанской знатью Иван прислал ему на смену другого своего «царевича» — брата Мухаммед-Эмина Абдул-Латифа, жившего тогда в Москве.

Татарские распри отвлекли государя от Ивангорода и всех связанных с ним проблем. Расплата за неосмотрительность не заставила себя ждать. Летом 1496 года шведы нанесли Ивану неожиданный ответный удар.

Стен Стуре хорошо понимал, в чем заключаются глубинные причины внезапной воинственности «московитов». Не связывая себя сложными и рискованными сухопутными операциями на Карельском перешейке (на что,