Звездный Тарзан - Диана Торнли

Вошедших людей юноша видел впервые: один из них был высокого роста, седой и с ястребиными чертами лица; второй — немного старше, чем он сам, флегматичный на вид и коренастый.

Тристан осторожно поднялся, не спуская с незнакомцев глаз, он заметил, что Пулу проворно вскочил и уже встал у его плеча.

— Где капитан Вейл? — спросил Тристан.

— Не волнуйся, — улыбнулся пожилой и шагнул вперед, опираясь на палку, ноги плохо слушались его. — Капитана отправили на другой, более важный, объект. В его лечении ты больше не нуждаешься.

Во всем этом было что-то подозрительное — Тристан помнил, что говорил Вейл накануне. Он пристально посмотрел старику прямо в глаза и прочитал в них откровенное страдание. Это встревожило Тристана еще больше.

Второй, должно быть, заметил его реакцию. Слегка улыбнувшись, старик сказал:

— Я рад снова встретиться с тобой.

Человек говорил тепло, дружелюбно, и настороженность юноши сменилась недоумением.

— Снова? Я никогда раньше не видел тебя.

Незнакомца это явно позабавило.

— Да ты просто не помнишь. Когда я видел тебя в последний раз, ты был еще младенцем.

Тристан очень удивился.

— Кто ты?

— Губернатор Мордан Реньер. Я давний друг твоих родителей. Знаю их много лет.

Имя это было известно Тристану. Мать упоминала его в своих рассказах. У юноши все похолодело внутри. Он отступил, отчаянно мотая головой из стороны в сторону. Пальцы его непроизвольно сжались.

— Ты не друг моего отца! — воскликнул он.

Губернатор посмотрел на Тристана крайне обиженно.

— Разве твоя мать не научила тебя прощать и забывать, Тристан? Что прошло, то быльем поросло.

Молодой человек, все так же мотая головой, отступал назад. Его охватил ужас.

— Зачем мы вам здесь нужны?

Губернатор снова улыбнулся, выглядя при этом расстроенным.

— Разумеется, чтобы помочь тебе. Мне сказали, что твоя мать серьезно больна, и ты полагаешь, будто твой отец сумеет помочь ей. Я правильно говорю?

Тристан припомнил, что ему сказал Вейл, и, поколебавшись, ответил:

— Да.

— Ты знаешь, где твой отец или как с ним связаться?

— Нет.

— Ну тогда тебе понадобится помощь. Как ты считаешь?

Губернатор протянул руку и положил ее на плечо Тристана. Юноша сжался, весь клокоча внутри. Он стиснул зубы, приготовившись зашипеть, но тут встретился взглядом с губернатором. Глаза его были полны доброты, что совсем не соответствовало тяжести его руки. Совершенно сбитый с толку, Тристан заставил себя прижать свои руки к бедрам.

Голос человека звучал ласково.

— Ты ведь понимаешь, потребуется некоторое время, чтобы найти твоего отца. Надеюсь, пока это случится, ты вполне сможешь пожить здесь, в этой удобной комнате.

— Нет! — воскликнул Тристан и зло махнул в сторону небосвода. — Здесь ужасный вид! Нам тут не нравится!

— Извини, мой мальчик, — ответил губернатор, на этот раз холодно и жестко. — Мне тоже хотелось бы вернуться на родную планету, но ни ты, ни я в данный момент такой возможности не имеем.

Он провел ладонью около сенсора, вмонтированного у окна, и с боку рамы выехала белая панель, полностью закрывшая окно. После второго движения руки панель словно испарилась, и открылся вид на покрытый зеленый травой холм, у подножия которого расположился песчаный пляж. На песок накатывали волны, идущие из-за горизонта и чем-то напоминающие колыхание травы в степи от порывов ветра. Брызги воды отражались многоцветной радугой, а в ней купались кричащие над ревущими бурунами чайки.

Шум моря вдруг прекратился. Вода превратилась в белую песчаную раскаленную пустыню, от нее плавилось небо, и ветерок своим дуновением теребил песчинки и хрупкие растения, несясь дальше к скалистым горам на горизонте.

Неожиданно пустыню поглотил буйно растущий лес, где стволы деревьев были шире комнаты. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь дрожащую листву, тянули к небу папоротник — как будто длинными пальцами. Где-то на дереве кричала, кого-то клича, птица.

Тристан протянул руки к раме, попытался отодвинуть панель, желая узнать, что скрывается за ней. Он вопросительно посмотрел на губернатора.

Реньер улыбался.

— Город никуда не делся, — сказал он. — Этот лес, и пустыня, и берег моря — всего лишь запись, сделанная на моей родине. Для меня это хоть какая-то отдушина.

Он оставил на экране лес и отошел в сторону.

— Полагаю, ты голоден, Тристан. Мне доставит удовольствие позавтракать вместе с тобой.

— Пулу тоже хочет есть, — заявил юноша.

Помня о словах Вейла быть предельно осторожным, он согнул пальцы на руках и сказал это угрожающим тоном.

Губернатор скользнул взглядом по Пулу.

— Разумеется, и он может пойти, но сначала…

Он хотел коснуться пряди волос, лежащей на плечах Тристана. Слишком близко к горлу. Юноша увернулся, оскалил зубы… и увидел, как на мгновение лицо человека перекосило от ярости, глаза его стали холодными.

Губернатор быстро взял себя в руки. Его голос приобрел прежнюю доброту и ласку.

— Тебе нужна другая одежда, но сперва следует привести в порядок тебя самого, начиная с волос.

Рейньер достал из нагрудного кармана два кулона и протянул их молодому военному.

— Постриги его, пожалуйста, как этого человека, Раджак.

Тристан увидел изображение на кулонах, на одном из них он узнал свою мать.

— Это ведь моя мать! — воскликнул он, и все, о чем она говорила ему, ярко вспыхнуло в его сознании.

— Да, она, можешь не сомневаться. Когда-то это принадлежало ей. Сядь, пожалуйста, на кровать.

Юноша на секунду замер, глядя в глаза губернатору. Потом сел. Ему почему-то показалось, что он допустил ошибку, послушавшись старика: Раджак приближался к нему с каким-то блестящим предметом, похожим на оружие. Он с тревогой посмотрел на Пулу.

Ганианец влез на кровать к Тристану, обнажив клыки и прижав уши, готовый в любой момент отразить нападение. Раджак, по всей видимости, этого не заметил.

— Сиди спокойно и не крути головой, — предупредил Раджак.

Тристан откинул голову назад, когда инструмент оказался над ухом, жужжа, как тциги. Пулу издал предупреждающее шипение.

— Не дергайся, — сказал Раджак.

Юноша изо всех сил зажмурился, сомкнул руки и стиснул зубы, пока не почувствовал прикосновение машинки к затылку. Чтобы отвести ее от себя, он протянул руку.

— Не…

— Убери руку, а то ее отрежет, — пригрозил Раджак.

Тристан увидел ужас на лице Пулу. Он закусил губу, еще крепче сжал руки и так просидел, пока Раджак не закончил. Губернатор подошел ближе к Тристану, который покраснел от пристального взгляда старика и опустил голову.

— Отличная работа, Раджак, — похвалил Реньер. — Сходство просто поразительное.

Он спрятал кулоны в карман.

— Я пришлю Авуз с одеждой для него. А ты покажи ему, как пользоваться гигиенической кабинкой и пеной для бритья. Завтрак подадут через час.

— Слушаюсь, сэр.

Услышав, что дверь задвинулась, Тристан приподнял голову настолько, чтобы взглянуть на Пулу. Голос его был чуть слышен:

— Видно?

— Да, — Пулу отвернулся сгорая от стыда.

Тристан чувствовал себя раздетым догола и выставленным на всеобщее обозрение перед племенем. Случившееся с ним было гораздо хуже обрезанных ногтей. Тристан дотянулся до затылка и прикрыл ладонью небольшую татуировку — метку, говорившую о принадлежности к племени. Смотреть на эту татуировку и касаться ее имели право только женщины. Юноша испытывал стыд и унижение.

— Пошли, Тристан, — поторопил Раджак.

Не снимая руки с татуировки, Тристан поднялся и последовал за военным, не поднимая глаз. Через несколько минут он вышел из душа и увидел свое отражение в зеркале на стене. Новая волна унижения заставила его отвернуться, но что-то на миг вспыхнуло в его памяти, и он нехотя вновь посмотрел на себя. Его черты лица были четкими, не таким размытыми когда он смотрелся в воду, но не это привлекло внимание Тристана. Его поразило, что он на кого-то похож, он как будто видел раньше это лицо — свое и в то же время чужое. Он покрутился, рассматривая себя с разных сторон, потом стал приглаживать остриженные волосы над ушами, на шее, и вдруг понял, кого он сам себе напоминает, — молодого человека на голограммном диске.

Брюки жали там, где он привык носить лишь набедренную повязку. Тристан переминался с ноги на ногу и пытался растянуть трущий шов.

— Мне это не нравится, — пожаловался он, — они очень жмут.

— Стой спокойно, — одернул его Раджак, расправил ему рубашку на плечах, засунул ее в брюки и застегнул воротничок.

— Мне все очень жмет, — воспротивился Тристан.

Его мучитель провел пальцем между тканью и шеей.

— Нет, не жмет.

— Нет, жмет!