Затопить Германию - Пол Брикхилл

— Поздравляю, Гибби. Теперь ты командуешь 617–й эскадрильей.

До измученного Гибсона не сразу дошло.

— Какого черта? — возмутился он. — 617–я? Я думал… Я… Где она, черт побери?!

— Здесь, — мирно ответил Уитворт. — Это мы. Наш новый номер. Кто—то в министерстве загнал нас на самое дно. Наша эскадрилья получила буквы AJ.

Он приказал подать всем по пинте пива, и они выпили за 617–ю эскадрилью.

Глава 5. Чepeз барьер

Назавтра после обеда прибыл Хамфри, новый адъютант эскадрильи. Это был маленький человек 28 лет, с пышными волосами. Он был рожден, чтобы летать, но зрение подвело его. Гибсон рассказал Хамфри все, что знал сам, и когда Хамфри выходил из кабинета, Гибсон бросил:

— Не знаю, чем все это кончится, но я собрал эту эскадрилью, чтобы вершить историю или сгинуть.

Хамфри посмотрел на него, не понимая, шутка это или нет.

— Прошу прощения, сэр, — начал было он, однако Гибсон уже уставился в карты у себя на столе и не ответил.

Утром завеса таинственности немного приподнялась. Гибсон получил вызов от Саттерли, который приказал ему выехать на поезде в Уэйбридж, где его встретят на вокзале.

— Могу я спросить, кто меня встретит, сэр?

— Он вас знает, — ответил Саттерли.

В полтретьего Гибсон гулял по перрону вокзала Уэйбридж, когда его окликнули из крошечного «Фиата»:

— Хэлло, Гай!

— Матт? — изумленно спросил Гибсон. — Боже, так ты и есть тот человек, которого я жду?

— Если ты тот человек, которого жду я, то это я, — ответил Саммерс. — Прыгай сюда.

Они поехали по обсаженной деревьями дороге к заводу Виккерса и без остановки проскочили мимо главных ворот.

— В чем дело, Матт? — спросил Гибсон, не в силах больше сдерживаться.

— Скоро ты все узнаешь. — Машина повернула влево. — Когда—то ты хотел поработать у меня летчиком—испытателем. Помнишь?

— Помню.

Это было, когда он впервые встретил Саммерса. Это произошло примерно 8 лет назад, в 1935, когда Гибсону было 18 лет. Он хотел летать, поэтому отправился на прием к Саммерсу в фирму Виккерс и попросился на работу летчиком—испытателем. Тогда Саммерс ему посоветовал: «Сначала поступите в Военно—Воздушные Силы и научитесь летать».

— Скоро ты проведешь несколько испытательных полетов, — пояснил Саммерс. — Не для меня лично, но именно испытательных.

Он свернул в какие—то ворота и затормозил у домика в Бэрхилле. Саммерс провел его в комнату с видом на поле для гольфа. Седовласый человек поднялся навстречу.

— Я рад, что вы приехали, — сказал Уоллис. — Теперь мы можем приступить к делу. У нас осталось не так много времени. Мне кажется, вы не слишком много знаете об оружии?

— Оружии? — переспросил Гибсон. — Да я вообще ничего ни о чем не знаю. Полковник Саттерли сказал, что вы расскажете мне все.

Уоллис моргнул.

— Так вы не знаете даже своей цели?

— Ни малейшего представления.

— Мой дорогой мальчик, — сказал Уоллис, глубоко вздохнув, — это делает ситуацию крайне сложной.

— Но начальник штаба сказал… — вставил Гибсон.

— Я знаю, — сказал Уоллис. — Однако это страшный секрет, и я не могу раскрыть его никому, чье имя не стоит в этом списке. — Он помахал листом бумаги. Гибсон успел заметить, что в списке не более 5 имен.

Саммерс заметил:

— Это чертовски глупо.

— Я знаю, — печально согласился Уоллис. — Хорошо, мой мальчик… Я расскажу тебе столько, сколько осмелюсь. Я надеюсь, что командир авиагруппы расскажет тебе остальное, когда ты вернешься. — Гибсон внимательно ждал. Наконец Уоллис продолжил: — Есть несколько объектов на вражеской территории, которые очень велики и имеют исключительное влияние на ход войны. Они так велики, что обычные бомбы не могут причинить им вреда. Однако я создал особый тип большой бомбы.

Он рассказал Гибсону об ударных волнах и его безумной идее сбрасывать бомбу прямо в критическую точку. Гибсон выглядел немного сбитым с толку сложными физическими теориями.

— Гай, ты видел, как это работает в пабах, — вмешался Саммерс. — Дюжину раз. На столе лежат монеты, и ты кидаешь туда еще одну. Все они остаются на месте, за исключением крайней, которая отскакивает. Это и есть ударная волна.

— А, теперь понятно.

— Я знал, что ты поймешь.

— Идем, я попробую показать вам, — сказал Уоллис и повел Гибсона в крошечный кинозал.

Он щелкнул переключателями, свет погас и засветился экран. Появились титры «Совершенно секретные испытания № 1». На экране «Веллингтон»  спикировал к воде, от него отделилось нечто и медленно полетело вниз. Поднялся фонтан брызг, отмечая попадание. Когда брызги опали, Гибсон с удивлением уставился на экран. Нечто сработало, и теперь он услышал голос Уоллиса за спиной, который объяснял, что и как. Затем снова зажегся свет.

— Вот это моя секретная бомба, — пояснил Уоллис. — И так мы… то есть ВЫ должны всадить ее в цель.

— Над водой? — спросил Гибсон, пытаясь найти разгадку.

— Да, — подтвердил Уоллис, однако цель он не назвал. — Над водой, ночью или почти на рассвете, когда поверхность очень спокойна, но может стоять туман. Вы должны лететь так, как я вам укажу. Скоростью 240 миль в час, высота 60 футов. Вы сможете положить бомбу точно?

— Над водой чертовски трудно удерживать высоту, — сказал Гибсон. — Особенно над спокойной водой. Какая ошибка допускается?

— Никакой. В том и дело. Ровно 60 футов и только так. Ни больше, ни меньше. И прицел должен быть предельно точным.

— Хорошо… Я попытаюсь. Я думаю, что мы сможем это выполнить.

— Вы ДОЛЖНЫ это выполнить, — вздохнул Уоллис.

Возвращаясь в Скэмптон, Гибсон ломал голову над тем, какой может быть цель. Он решил, что единственно возможными вариантами выглядят «Тирпиц»  или бункера подводных лодок. Он слегка вздрогнул. Ведь там зениток — что посеяно. В Скэмптоне Гибсон нашел несколько «Ланкастеров», которые только что прибыли. Наземный персонал проверял их. Утром он сказал старшему технику, с какой высоты им придется сбрасывать бомбы, но ничего не говорил о самих бомбах.

Динги Янг сказал:

— Мы проведем все мыслимые тренировки при лунном свете, но ведь нельзя слишком полагаться на лунное освещение.

— Может, нам попробовать полеты с затемненными стеклами? — предложил Модсли.

— Нет, это не то. Вы не сможете нормально видеть приборы.

Гибсон сказал, что слышал о новом методе ночных тренировок. Вокруг фонаря устанавливался прозрачный желтый экран, а пилот надевал синие очки. Освещение становилось похожим на лунное, но вы могли видеть приборы. Пусть Саттерли постарается все это раздобыть.

Легго заинтересовали вопросы навигации. При полете на малых высотах работа штурмана приобретает совсем иной характер. Когда вы летите на малой высоте, видимый горизонт становится значительно уже, поэтому штурману требуется карта крупного масштаба с проработанными деталями. Но с картами крупного масштаба очень неудобно работать — приходится часто менять листы, сворачивать и разворачивать карты. Поэтому Легго предложил разрезать карты на полосы и намотать на ролики. Штурманы могли подготовить это сами. При полетах на малой высоте мало помогает радиокомпас, приходится полагаться в основном на карты.

Билл Эстелл, заместитель командира звена А, взлетел на своем «Ланкастере». Он вернулся со снимками озер северной Англии. Чешир проложил 10 отдельных маршрутов, чтобы экипажи могли тренироваться. Следующие несколько дней «Ланкастеры», грохоча моторами, носились на высоте 100 футов над холмами Линкольншира, Саффолка и Норфолка.

Полеты на малой высоте кажутся более стремительными и нервными, они также более опасны. Всегда существует соблазн проскочить между трубами или погладить консолью крыла верхушку дерева. КВВС ежемесячно теряли несколько самолетов в авариях при полетах на малой высоте. Такие полеты были строго запрещены, и пилоты пришли в восторг, когда получили приказ летать именно так. В нескольких графствах возмущенные полисмены старательно заносили в записные книжки номера самолетов, начинающиеся с букв AJ, которые пролетали прямо над головой. Докладные потоком хлынули в офис Гибсона, он рвал их, не читая.

Через несколько дней высота полета была снижена до 50 футов. Маршруты вышли за пределы северной Англии. Теперь самолеты прыгали вверх—вниз над горами Уэльса, летели на юг к Корнуоллу, поворачивали на север к Шотландии и даже долетали до Гебридских островов, летя буквально над самыми гребнями волн. Пилоты старались удержать прямой курс, а остальные члены экипажа работали с картой.

Гибсон взлетел на собственном «Ланкастере»  «G Джордж»  и полетал над Дервентом, чтобы проверить, можно ли точно удержать высоту 60 футов. Спикировав над холмами, он выровнял самолет над озером, затем снова перескочил через холмы на другом конце озера. Он проделал это несколько раз и обнаружил, что удержать стрелку альтиметра ровно на 60 футах очень просто. Но это мало что значило. Над Германией барометрическое давление будет непредсказуемым, а альтиметр работает, измеряя именно его. Гибсон решил найти другой путь измерения высоты, не прибегая к помощи альтиметра. Практика подскажет.