Последние годы Сталина. Эпоха возрождения - Константин Романенко

В результате сталинской настойчивости в коммюнике конференции было отмечено: «Три правительства, каждое в отдельности, согласны изучить в ближайшее время в свете условий, которые будут существовать, вопрос об установлении… дипломатических отношений с Финляндией, Румынией, Болгарией и Венгрией до заключения мирных договоров с этими странами».

Сталин, как обычно, держался уверенно и, несомненно, был ведущей фигурой конференции, порой ставя своих оппонентов в тупик своими неожиданными репликами. На заданный, не без лукавства, вопрос Гарримана: «А ведь вам, должно быть, очень приятно, что вы, после всего того, что пришлось пережить вашей стране, находитесь сейчас здесь в Берлине». Сталин ответил, как всегда, остроумно и многозначительно: «Царь Александр до Парижа дошел…» На что Гаррйман не придумал ничего лучшего, как сказать: «Извините, я в туалет хочу».

На заседании 22 июля, когда зашла речь об установлении опеки над бывшими колониями Италии в Африке, захваченными британцами в период войны, Черчилль категорически отклонил возможность обсуждения этого вопроса, на чем настаивал заинтересованный в его рассмотрении Трумэн. Тогда Сталин вмешался: «Из печати, например, известно, что господин Иден, выступая в английском парламенте, заявил, что Италия потеряла навсегда свои колонии. Кто это решил? И если Италия потеряла, то кто их нашел? (Смех). Это очень интересный вопрос…»

Черчилль был задет и взволнованно, но высокопарно заявил: «Я могу на это ответить. Постоянными усилиями, большими потерями и исключительными победами британская армия одна (курсив мой. — К.Р.) завоевала эти колонии».

Конечно, Сталин не собирался посягать на итальянские колонии, но все же дал понять, что такое утверждение некорректно.

— А Берлин взяла Красная Армия… — напомнил он. Этот намек вызвал новую волну одобрительного смеха, поэтому Черчиллю пришлось вновь оправдываться и объяснять, что Великобритания не ищет новых колоний и не заинтересована в них.

Но жизнь уже вторгалась в то недолговечное и, как оказалось, хрупкое сотрудничество, которое сложилось между союзниками антигитлеровской коалиции. Новое оружие создавалось перед угрозой общей опасности. Однако собранное в тучу ядерное облако, поднявшееся 16 июля 1945 года над полигоном в пустыне Нью-Мексико порывом обжигающего ветра «холодной войны», погубило ростки международного взаимопонимания и сотрудничества, о котором так мечтал президент Рузвельт.

Развернутый доклад об испытании Гарри Трумэн получил на четвертый день работы в Потсдаме — 21 июля. Ознакомившись с докладом, он заявил в своем кругу, что «все это дает совершенно новое положение на конференции». Теперь он казался более уверенным в себе и чаще демонстрировал собственное мнение. Радость распирала этого человечишку, и секретом о «чудо-бомбе» он поделился с британским премьером.

Партнеры несколько дней скрупулезно обсуждали, в какой форме довести до Сталина секретную информацию: «письменно или устно, на заседании или с глазу на глаз, в ходе конференции или в конце», и как использовать ядерный аргумент, чтобы сделать Советский Союз уступчивее.

Это выглядело бы несерьезно, если бы дело касалось банальной политической интрижки, но речь шла о состоянии мира. Радость президента США была велика. Он пояснял: «Теперь мы обладаем оружием, которое не только революционализировало военное дело, но может изменить ход истории и цивилизации». Пришедший в восторг Черчилль в свою очередь заявил, что теперь «есть в руках средство, которое восстановит соотношение сил с Россией».

25 июля в связи с отъездом Черчилля на выборы в Англию в проведении заседаний конференции был сделан перерыв. Но Черчилль чувствовал себя неудовлетворенным. Он настоятельно попросил Трумэна еще до его отъезда сделать сообщение об этом Сталину. Впрочем, Трумэн не менее своего партнера горел нетерпением узнать, какое впечатление эта новость произведет на Генералиссимуса Советского Союза.

Правда, окрыленные своим секретом союзники ничего не смогли придумать для эффектной упаковки, в которой следовало передать поразительную новость советскому Вождю. Реализован был не очень умный вариант. Покидая зал заседания после объявленного на два дня перерыва, Трумэн, словно мимоходом, сказал через переводчика Сталину:

— У нас в США создана новая бомба невероятно большой силы.

Черчилль вспоминал, что, когда президент подошел к Сталину, он занял место рядом, чтобы слышать разговор и наблюдать за реакцией Генералиссимуса. «Казалось, — пишет Черчилль, — что он (Сталин) был в восторге. Новая бомба! Исключительной силы! И может быть, будет иметь решающее значение для всей войны с Японией! Какая удача!»

Уже около автомобиля Черчилль взволнованно спросил президента:

— Как он отреагировал?

— Он не задал ни одного вопроса, — ответил недоумевающий Трумэн.

Тогда «проницательный» британец поспешно заключил:

— По-моему, он не понял, о чем идет речь…

Черчилль остался в наивном убеждении, что советский Вождь ничего не понял. Позже он писал: «…Я был уверен, что он не представляет всего значения того, о чем ему рассказывали… Если бы он имел хоть малейшее представление о той революции в международных делах, которая совершилась, то это сразу было бы заметно».

Но занятым мышиной возней американцу и англичанину только показалось, что Сталин ничего не понял. В действительности Советский Вождь узнал о результатах испытания из доклада Берии. Со слов присутствовавшего при этом разговоре генерал-полковника Серова сын Берии пишет: «Приехали люди из разведки, у которых были на руках материалы, связанные с испытаниями… Доложили отцу. Отец в свою, очередь тут же доложил Сталину.

Иосиф Виссарионович был очень недоволен. Раздражение понятно, американцы нас опередили… Естественно, в довольно резкой форме поинтересовался, как обстоят дела у нас». Берия доложил, что «сам плутоний уже получен, полным ходом идут работы над конструкцией самой бомбы». Сталин «внимательно выслушал доводы и сказал, что намерен в ближайшем будущем к этому вопросу еще вернуться».

Британский политик оставался в заблуждении об уровне осведомленности Сталина практически до конца своей жизни. Даже в написанных значительно позже мемуарах Черчилль сделает вывод: «таким образом, я убедился, что в тот момент Сталин не был осведомлен о том огромном процессе научных исследований, которыми в течение длительного времени были заняты США и Англия, и на которые Соединенные Штаты, идя на героический риск, израсходовали более 400 миллионов фунтов стерлингов».

Даже спустя много лет Черчилль не разобрался в ситуации, а она была гениально проста. Сталин не только по достоинству оценил вклад США в решение этой серьезной научной проблемы. Он рационально сэкономил для Советского Союза огромные средства на собственные исследования, не производя непродуктивных расходов…

Более того, в описываемый период Сталин лучше американского президента и британского премьера, вместе взятых, понимал существо атомной проблемы. И, возможно, раньше Трумэна, еще до конференции, знал о намечаемых в Америке испытаниях.

В секретном центре Лос-Аламос в глубокой тайне трудилось 45 тысяч ученых, инженеров, техников и рабочих, в том числе 12 лауреатов Нобелевской премии. Говоря об условиях безопасности «Проекта Манхэттен», генерал Лесли Гровс заявил: «Туда и мышь не проникнет». Даже став вице-президентом США, Трумэн не был посвящен в тайну века.

Впрочем, еще до прибытия в Потсдам Сталин знал об ориентировочной дате испытания атомной бомбы. Он узнал об этом из шифротелеграммы, переданной из Нью-Йорка заместителем резидента по научно-технической разведке (НТР) Леонидом Квасниковым. В архивах советской разведки сохранился этот документ:

«Совершенно секретно. Бомба типа «Не» (High explosive). В июле месяце сего года ожидается производство первого взрыва атомной бомбы.

Конструкция бомбы. Активным веществом этой бомбы является плутоний (элемент-94) без применения урана-235. В центре шара из плутония весом 5 килограммов помещается так наз. инициатор — берриллиево-полониевый источник альфа-частиц (…) Корпус бомбы, в который помещается это ВВ, имеет внутренний диаметр 149 см. Общий вес бомбы, включая пенталит, корпус и проч., — около 3 тонн.

Ожидается, что сила взрыва бомбы будет равна силе взрыва 5000 тонн ТНТ…

Запасы активного материала:

а) Уран-235. На апрель с/г было 25 килограммов урана 235. Его добыча в настоящее время составляет 7,5 кг в месяц.

б) Плутоний (элемент-94). В лагере-2 имеется 6,5 кг плутония. Получение его налажено, план добычи перевыполняется.

Ориентировочно взрыв ожидается 10 июля с/г.» На документе сделана пометка: «т. Курчатов ознакомлен 2.07.45 г.». Однако из-за плохой погоды испытание было перенесено и состоялось 16 июля.