Подбельский - Борис Расин

В стране началась полоса двоевластия. Надо было использовать это время для подготовки пролетариата к захвату власти.

В эти бурные дни Вадим Николаевич Подбельский был избран членом Московского комитета партии. В Московском комитете в то время работали

Р. С. Землячка, П. Г. Смидович, Е. Ярославский. Здание Капцовского училища в Малом Гнездниковском переулке, где помещался МК, стало политическим центром Москвы.

3 апреля 1917 года вернулся в Россию Владимир Ильич Ленин. В знаменитых Апрельских тезисах он изложил план перехода к социалистической революции.

Актив московской партийной организации разъяснял на фабриках и заводах сущность Апрельских тезисов Ленина и непосредственно помогал налаживать рабочий контроль, вводить явочным порядком восьмичасовой рабочий день. Подбельский выступал на московских предприятиях, ежедневно принимал посетителей в Малом Гнездниковском переулке как член муниципальной комиссии большевиков. Особенно много приходило туда людей в вечерние часы. Приходили делегаты с фабрик и заводов, представители профсоюзов и молодежи. Одного интересовало, как будет обстоять дело с общежитиями — нельзя ли их расширить, навести порядок; другой добивался разрешения на организацию молодежного клуба и подходящего для него помещения. Как члену центральной муниципальной комиссии Вадиму Николаевичу приходилось все эти вопросы решать.

В июле и августе прошли выборы в городскую и районные думы. Подбельский был избран гласным Краснопресненской районной и Московской городской дум. Дел стало еще больше.

Шла напряженная борьба за массы. Судьба революции зависела от того, за кем пойдут они. Партий появилось столько, что порой неподготовленному рабочему трудно было в них разобраться. Каждая партия вела борьбу за свое влияние в массах. Из всех партий только большевики говорили правду народу.

Владимир Ильич разработал тактику партии: «…вооружение пролетариата, укрепление, расширение, развитие роли, значения, силы Совета рабочих депутатов». В этом великий вождь революции видел единственную гарантию свободы и окончательного разрушения царизма. Он призывал рабочих «раскрывать глаза народу на обман буржуазных политиканов, учить его не верить словам, полагаться только на свои силы, на свою организацию, на свое объединение, на свое вооружение».

Большевики готовили рабочий класс к претворению в жизнь лозунга «Вся власть Советам!».

Как член МК РСДРП (б) Подбельский должен был всюду поспевать. Заседания в МК, в Совете, приемы в муниципальной комиссии. И каждый день выступления перед рабочими, интеллигенцией. Где только не приходилось бывать пропагандисту партии! Сегодня — у рабочих-машиностроителей завода Густава Листа, в Бутырках или у рогожских металлистов, завтра — у железнодорожников или студентов-медиков. Разговор идет и о текущем моменте и об аграрной политике большевиков, о социализме и о Программе партии…

Рабочей Москве была необходима своя газета, и такая газета начала выходить по решению Московского комитета РСДРП (б). Первый номер «Социал-демократа» вышел 7(20) марта 1917 года.

Московский комитет направил для работы в «Социал-демократе» опытных публицистов и организаторов — Ивана Ивановича Скворцова-Степанова, Михаила Степановича Ольминского, Емельяна Ярославского, Иосифа Ефимовича Фрадкина и других активных работников партии. Но работа в газете нисколько не освобождала всех их от иных партийных поручений.

Если с корреспонденциями дело обстояло более чем благополучно — рабочие охотно предоставляли материал в свою газету, — то большие затруднения были с типографией и бумагой. Технику по организации выпуска газеты Г. В. Голенко удалось найти какого-то перекупщика, который за баснословную цену брался достать бумагу — правда, не того формата, который требовался.

— Я не вижу другого выхода, как купить бумагу у этого мерзавца, — говорил Голенко.

— Нет, мы не имеем права этого делать, — горячо возражал Подбельский. — Помимо того, что за эту бумагу с нас и так сдирают, мы еще должны будем выбрасывать обрезки, а это почти седьмая часть всей бумаги.

Склонные уже было согласиться с мнением Голенко, редакторы «Социал-демократа» заколебались.

— А что, Вадим Николаевич, если тебе взяться за организацию выпуска газеты? — неожиданно спросил Осип Пятницкий. — Опыт у тебя есть, человек ты энергичный, горячий…

В тот же день Подбельский предложил Московскому комитету:

— Мы должны во что бы то ни стало добиться от Московского Совета, чтобы нас прикрепили в обязательном порядке к одной из типографий. И думаю, что лучше всего к Левенсону. Следует не только обязать его печатать газету, но просто вселить нас в одно из занимаемых им зданий. Почему «Московские ведомости» и другие издания могут там находиться, а мы нет? Попробую поговорить с Левенсоном.

Вадим Николаевич пришел в Трехпрудный к Левенсону, владельцу крупнейших типографий Москвы.

За небольшим письменным столом сидел довольно плотный, пожилой человек. Его шею туго облегал крахмальный воротничок. Пушистая, немного вьющаяся борода была коротко подстрижена. Из-за пенсне смотрели злые глаза.

— Слушаю вас, — небрежно сказал Левенсон.

— Буду краток, Александр Александрович. Я пришел к вам как представитель Московского комитета большевиков и редакции «Социал-демократа».

— Чего же вы хотите от меня? — пренебрежи тельно спросил Левенсон, которого в Москве считали королем полиграфистов.

— Мы хотим, чтобы вы печатали в своей типографии нашу газету…

Прошло не меньше минуты молчания, прежде чем Левенсон пришел в себя.

— Вашу газету? Не могу! — Он развел руками. — Я перегружен заказами. Вся продукция моих типографий заарендована Всероссийским земским союзом…

«Знаем, в чем дело, — не хочешь с большевиками дело иметь. Боишься. От хозяина, печатающего большевистскую газету, могут отказаться заказчики. Да и потом, как на это будут смотреть официальные власти?..»

Вадим Николаевич знал всю подоплеку отказа и все-таки решил настоять на своем.

— А если мы согласимся на ваши условия? — спросил он.

— Даже если бы они были кабальными? — не удержался от саркастического вопроса Левенсон.

— Да, если вы способны на это.

— Не могу!

— И это категорически? — еще раз спросил Подбельский и поднялся с кресла. — Тогда вот что — продайте нам немного газетной бумаги…

— Бумаги?! А ее у меня нет. Вся газетная бумага, которая лежит на моих складах, принадлежит «Московским ведомостям». Вот у них и просите.