Жизнь без границ. История чемпионки мира по триатлону в формате Ironman - Майкл Айлвин

Под знаменами BRAT я выступила на Milton Keynes Triathlon в июле и на Bedford Triathlon в августе. Обе дистанции были олимпийскими – заплыв 1,5 км, 40 км на велосипеде и 10 км бега. Я пришла четвертой в Milton Keynes и третьей в Бедфорде. В качестве приза я получила серебряную тарелку. Обе обошедшие меня девушки представляли Великобританию на World Championships. Тогда я поняла, что у меня талант к триатлону. Но изменения, связанные с работой, сулили мне совершенно иное приключение.

Глава 6

Непал

Испытав на себе извержение вулкана в Чеджу, я начала искать какую-нибудь работу, связанную с практикой, в частности со строительством, и мое внимание привлек Непал. Когда в 2000 году я путешествовала по Азии, это была единственная страна, в которой мне так и не довелось побывать (не считая транзита через аэропорт Катманду, где я встретила обаятельного непальца). Я решила остановиться в Непале и сделала это в 2003 году. Прожив в этой стране три недели, во время которых я отправилась в поход до лагеря Аннапурна, я по-настоящему в нее влюбилась.

После того как я поискала возможные варианты работы через Интернет и отправила несколько запросов, мне предложили работу в непальской общественной организации «Сельская реконструкция Непала» (СРН), во главе которой стоял известный политический активист доктор Арджун Карки. Зарплата составляла 80 долларов в месяц.

Мое сердце кричало: «Соглашайся!» – но принять решение было непросто. Несмотря на всю мою неудовлетворенность Defra, это была хорошая работа и я получала от нее удовольствие. Более того, в следующем (2005-м) году Великобритания должна была стать во главе Евросоюза и G8, а это означало повышение уровня моей ответственности. Мы бы перестали играть второстепенную роль в создании документов для Евросоюза – напротив, начали бы сами писать законопроекты. Работы прибавилось бы, но зато открывались бы и новые перспективы продвижения по карьерной лестнице. Джорджи испытала это на себе, заняв мое место (и изрядно на нем преуспев).

Даже после решения о переезде в Непал в глубине души у меня мелькала мысль: может быть, все же стоит остаться? Позже я осознала, что если бы осталась и добилась успеха на работе, то никогда не стала бы профессиональной триатлеткой. От подобных решений зависит больше, чем вы можете представить себе в этот момент.

В конце концов, я попросила разрешения уйти в творческий отпуск и 9 сентября 2004 года отправилась в Непал.

Понятно, почему люди (особенно те, у кого есть страсть к походам) влюбляются в Непал. В этой стране едва ли не самые прекрасные пейзажи в мире, а на фоне высочайших гор местные храмы, фестивали и животные на вольном выпасе смотрятся на удивление живописно.

Впрочем, в ней хватает и недостатков. Когда я приехала, страна была погружена в пучину гражданской войны. Коммунистическая партия Непала (маоисты) пыталась свергнуть коррумпированную монархию и превратить страну в республику. В конце концов, им это удалось, но, когда я приехала, конфликту шел девятый год. В воздухе царила атмосфера подавленности. Маоистов поддерживало огромное бедное население Непала, которому нечего было терять. Они громили полицейские участки, армейские казармы и местную инфраструктуру, вымогали деньги у туристов и постоянно объявляли забастовки, или бандхи, останавливавшие жизнь в городах. Правительство же, используя армию, отвечало тактикой запугивания. За 10 лет гражданской войны погибло свыше 10 тысяч человек. В Непале было опасно, и в новой организации СРН тоже. Наш босс Арджун был одним из политических диссидентов, разыскиваемых правительством. Во время моего пребывания в стране его поместили под домашний арест за противодействие правительству, а ближе к моему отъезду из Непала, в 2005 году, нам пришлось тайно вывозить его из страны.

СРН располагалась в ветхом здании, опутанном натянутыми повсюду проводами. Так выглядел почти каждый дом в Катманду, за исключением посольств и правительственных учреждений. Оказалось, что СРН – крупнейшая общественная организация в Непале. Из числа иностранцев кроме меня там работала англичанка по имени Рут и австриец Бернард, все остальные были непальцами. Все были очень приветливы, и я окунулась в работу с головой, переделывая сайт, редактируя документы, занимаясь написанием глав для книг и предложений по внутренней политике, подавая заявки на финансирование и разрабатывая свой собственный проект в области общественного водоснабжения, санитарии и здравоохранения (ОВСЗ).

Мне нравилась моя работа, особенно опыт самостоятельного ведения проекта ОВСЗ. Во время заседания ООН в Нью-Йорке в 2004 году я посетила лекцию доктора Камала Кара, бросившего вызов традиционной системе своей концепцией общественного улучшения санитарных условий. Он предлагал отказаться от грандиозных проектов в бедных регионах, требовавших инвестиций и модернизации, и сосредоточиться на образовании и передаче основных полномочий местным властям. Его концепция была направлена на то, чтобы содействовать людям в помощи самим себе. Этот человек произвел на меня огромное впечатление, и я с удовольствием подисскутировала с ним после конференции. Мне показалось, что его концепция вполне применима и для работы ОВСЗ.

Основная работа над проектом шла в отдаленном, страдающем от постоянных конфликтов регионе Салаян, расположенном в нескольких сотнях миль к западу от Катманду. Для деревни с населением в несколько сотен человек не было ничего необычного в том, чтобы пользоваться одним или двумя туалетами. Мужчины не стеснялись испражняться прямо на улице. Женщины поступали так же, хотя традиции обязывали их делать это только до рассвета и с наступлением темноты.

Мы предложили всем жителям региона посетить так называемые «прогулки стыда», где им наглядно показывали, как отходы попадают в воду, на шкуры скота, на урожай, руки и ноги людей. Было подсчитано, что в организм человека ежедневно попадает примерно 10–20 граммов чужих фекалий. Чувство отвращения и стыда заставляло людей жаждать перемен и обсуждать, как можно улучшить ситуацию. Это был процесс по передаче полномочий, начиная с низов – полная противоположность тому, что мы обсуждали в свое время у подножия извергавшегося вулкана.

Работа ОВСЗ завела меня в дебри непальской сельской местности. Мы проводили по 10 часов за рулем джипа на каменистых дорогах, посещали нищие деревушки, разрушенные гражданской войной.

Наблюдать все это было больно, но это компенсировалось другим – мы давали жителям реальную возможность улучшить свою жизнь.

Сразу после прибытия в Катманду я начала изучать перспективы занятий триатлоном. К этому ничто не располагало. Единственным бассейном в городе была 50-метровая выгребная яма, так что плавание отпадало. Поначалу после приезда я начала заниматься ежеутренними пробежками, но это удовольствие было сомнительным – я лавировала между машинами, будто принимавшими участие в гонках на выживание, смогом и бешеными собаками. Так что я вскоре купила велосипед и назвала его Прем (преми – непальское слово, означающее «бойфренд»). С этим верным конем, уже прошедшим Гималаи с предыдущим хозяином, и началась моя светская жизнь.

Первым, с кем я познакомилась, был Корнелиус, «очень женатый» немец. Между нами вскоре установились серьезные платонические отношения, включавшие в себя велосипедные прогулки по лесам национального парка Шивапури, к северу от города. Там нас регулярно ели пиявки, а кроме того, приходилось таскать велосипеды вдоль того, что оставалось от дорожек после сезона дождей.

Еще я присоединилась к группе велосипедистов – шести-семи парням-любителям под руководством непальца по имени Сонам. Он и был организацией велосипедистов в Катманду, владельцем лучшего велосипедного магазина в городе – «От заката до рассвета». В этой группе я нашла троих диди («сестер» по-непальски): аргентинку по имени Августина (или Тина), австралийку Хелен и немку Билли. Тина – одна из самых спокойных людей из всех, кого я знаю. Даже сейчас, когда я напряжена, я спрашиваю себя, как бы поступила Тина. Билли – моя родственная душа. Казалось, что нас с ней разлучили при рождении – наши характеры и отношение ко всему невероятно похожи. Билли работала в Непале журналистом-фрилансером и переводчиком.

Билли и Тина были альпинистками (Билли с тех пор взошла на три восьмитысячника, включая Эверест). Они и пригласили меня в экспедицию на время Дашайна, двухнедельного праздника семейных ценностей. Непальский календарь полон фестивалей. Порой кажется, что праздников в стране больше, чем рабочих дней. Моим любимым был Тиж – фестиваль женщин: каждая замужняя женщина надевает алое сари, в котором выходила замуж. Такой фестиваль – это разноцветный ослепительный спектакль. Люди в украшениях танцуют и поливают друг друга краской и водой. На коров, гуляющих по городу, где им вздумается, надевают венки, и рисуют им темно-красную тикку, или точку на лбу.