Подпольный Баку - Мамед Ордубади

- Здравствуйте, Женя, - сразу узнал он ее. - Еще минута - и вы не застали бы меня дома. Иду на завод Хачатурова.

- Я вместе с вами.

- Вот и отлично. Это недалеко.

Демонстрация была мощной и грозной. В ней приняли участие рабочие заводов Хачатурова, Ротшильда и других предприятий. Они несли плакаты с требованием освободить арестованных товарищей. Демонстранты шли по направлению к батумской тюрьме.

Женя и Георгий подошли и зашагали вместе с колонной. Георгий Габуния познакомил девушку с видными батумскими революционерами - Дархвелидзе, Михаилом Габуния, Капалейшвили.

Судя по всему, батумская полиция была заранее приведена в боевую готовность. Здание тюрьмы окружила цепь солдат батумского гарнизона. Когда демонстрация приблизилась, солдаты взяли винтовки наперевес, Капитан-Антадзе, правая рука начальника батумской полиции, крикнул демонстрантам:

- Расходись! Предупреждаю: если вы немедленно не разойдетесь, я прикажу солдатам открыть огонь.

Кое-кто из демонстрантов, оробев, остановился, но громкий, твердый голос одного из идущих впереди вселил в рабочих уверенность:

- Не расходитесь, товарищи! Пусть власти освободят наших арестованных товарищей! Будем непреклонными в наших требованиях.

- Огонь! - заорал капитан Антадзе.

Раздался залп. Несколько человек в колонне упало. Рабочие начали кидать в солдат и полицейских камни. Послышались возгласы:

- Палачи!...

- Освободите наших товарищей!

Силы были явно неравные: камни против пуль и штыков.

Грянул второй залп. Упало еще несколько демонстрантов.

Женя увидела, как шагавший рядом с ней Емельян Капалейшвили приглушенно вскрикнул и упал на землю. Девушка опустилась перед ним на колени, приподняла его голову. На губах у раненого выступила кровавая пена. Через несколько мгновений Емельян Капалейшвкли скончался.

Демонстрация была разогнана.

Женя, Георгий Габуния и рабочий завода Ротшильда Куридзе зашли в кофейню у базара.

- Вы должны поехать в деревню Барцхане, Женя, - сказал Георгий. - Это - ваш провожатый. Познакомьтесь товарищ Куридзе.

Женя и ее провожатый обменялись крепкими рукопожатиями.

В деревне Барцхане Женя встретилась со своим товарищем по Баку Владимиром Соколовым, который ехал вместе с ней в одном купе, выдавая себя за торговца чаем из Москвы, Он сошел в Чакве с чемоданом, набитым прокламациями, отпечатанными в бакинской типографии "Нина", и другой запрещенной литературой.

Соколов рассказал Жене, как он нанял в Чакве крестьянскую арбу и благополучно добрался до города, где передал "образцы чая" в надежные руки. От Соколова Женя узнала, что французский пароход компании "Паге" прибыл в порт два дня назад и уже разгружается.

Следовало подумать, каким образом получить от корабельного повара запрещенную литературу, посланную из Франции товарищем Смидовичем. Это было непросто сделать, ибо полиция, пронюхав о том, что из-за границы в Закавказье пересылают революционную литературу, стала тщательно проверять все тюки и ящики, сгружаемые с иностранных пароходов на берег.

- Давайте решать, как будем действовать? - сказал Соколов.

- Неужели повар не может перенести литературу на берег по частям? спросил Куридзе.

- Наши товарищи предложили ему сделать это, но он отказался. Опасно, говорит, полиция обыскивает всех, кто кажется ей подозрительным. Наши товарищи настаивали, но француз уперся, не хочет рисковать.

После всестороннего обсуждения выработали такой план: подыскать двух контрабандистов, сочувствующих революционерам, на их лодке подплыть к пароходу ночью, когда он отойдет на внешний рейд, и забрать с его борта ящики с запрещенной литературой.

- У нас в Барцхане живут ребята, промышляющие контрабандой, - сказал Куридзе. - Есть у меня на примете двое. Можно сейчас же поговорить с ними. Народ надежный. Я схожу за ними. А тебе, Женя, пора возвращаться в город, в гостиницу, чтобы не вызывать подозрений у хозяев, которые, я уверен, связаны с полицией.

В коридоре гостиницы Женя встретилась с хозяйкой, которая вместе с ней вошла в ее номер.

- Где ты была, девушка? Я так беспокоилась о тебе!

- Пыталась узнать что-нибудь о моем женихе. Несчастный! Где его держат, в полиции или тюрьме? Мне так не хотелось возвращаться одной в гостиницу!

- Видела демонстрацию?

- До нее ли мне было? Я находилась в другом конце города.

Женщина задала ей еще несколько вопросов, на которые девушка ответила уклончиво, сдержанно, после чего хозяйка ушла.

Женя погасила лампу и села к окну. Читать не хотелось. Она с тревогой думала: удастся ли ее товарищам забрать с парохода ящики с марксистской литературой.

А впереди еще столько трудностей! Вывезти книги с парохода - это только полдела. Главное - в целости и сохранности доставить ценный груз в Баку.

Город спал. Дремало море, укрытое покрывалом темной, безлунной ночи.

Вдали, через равные промежутки времени, загорался и гас знаменитый батумский маяк.

С верхушки минарета мечети Азизие доносился крик совы.

Порой в порту пронзительно верещали свистки полицейских.

Время от времени яркий луч прожектора, рассекая ночную мглу, высвечивал стоящие на внешнем рейде суда. В такие минуты сердце у Жени начинало взволнованно биться. Ей казалось, что она видит прыгающую на невысокой волне лодчонку, в которой сидят ее товарищи, рискуя жизнью во имя общего, святого дела.

"А вдруг их схватят? - терзалась девушка. - Неужели жандармы окажутся удачливее и ловчее нас?"

Ей не хотелось верить в это.

Небо на востоке начало светлеть. Из-за холмов, что на той стороне, где Чорух омывает два берега - турецкий и российский, выплыла ущербная луна. Однако от нее не стало светлее.

Восток все разгорался.

На улице, напротив окна, у которого сидела Женя, остановился прохожий в рабочем картузе, чиркнул спичкой, прикурил. Спичка вспыхнула и погасла. Загорелась вторая. Словно камень свалился с души Жени, - товарищи давали ей знать: литература благополучно доставлена с французского парохода и укрыта в надежном месте.

IX

Весной 1902 года бакинская жандармерия свирепствовала как никогда. Активность ее имела причины: город был наводнен "неблагонадежаыми лицами".

Кто это были? Прежде всего ссыльные, отправляемые сюда со всех концов России, затем противники самодержавия, бежавшие на Кавказ, чтобы спастись от преследований царской охранки: лица, отбывшие ссылку и приехавшие в Баку на постоянное местожительство, - прослышав о возможности неплохо заработать на нефтяных промыслах.

Именно поэтому бакинская охранка проявляла небывалую активность. По повелению "свыше" жандармское управление города Баку было укреплено опытными службистами, такими, как Лавров, прославившийся в России своей хитростью и жестокостью, а также мастер по части гнуснейших провокаций Рунич.

Число жандармов и полицейских, "обслуживающих" бакинские нефтяные промысла, увеличилось чуть ли не в десять раз.

Стало сложно выехать из Баку даже в рабочие предместья, а из рабочих предместий - в город. Полиция видела революционера в каждом бедно одетом человеке, или у кого были грубые, натруженные руки. За подозреваемыми немедленно устанавливалась слежка.

Бакинский комитет РСДРП долгое время не мог собраться для решения жизненно важных для партии вопросов.

Близился день 1 Мая. Бакинский комитет наметил организовать в этот день рабочую демонстрацию протеста против царского самодержавия.

Ладо Кецховели и его соратники считали, что первомайская демонстрация явится первым открытым, организованным протестом бакинского пролетариата против произвола власть имущих, смотром растущих революционных сил Закавказья.

Первомайской демонстрации должна была предшествовать всеобщая рабочая сходка, призванная сыграть сплачивающую, организующую роль.

Частые поездки Жени и Павла из Балахано-Сабунчинского района в город навели полицию на мысль, что всеобщая рабочая сходка состоится или в самом Баку или в районе Сабунчей.

Агентам и осведомителям охранки, работающим в рабочей среде на фабриках и заводах, а также профессиональным шпикам были даны соответствующие инструкции.

Заметно было, что и в районе Биби-Эйбата полиция приведена в боевую готовность.

Но охранка ошиблась. Всеобщая сходка рабочих состоялась не в городе и не в рабочих предместьях, а в степи, в районе станции Кишлы.

Павел и Женя одними из первых пришли к условленному месту. В ожидании товарищей они сидели на песочном бугре.

Чувство Павла к Жене после ее возвращения из Батума стало еще сильнее. Радуясь успехам девушки в подпольной работе, он не переставал тревожиться за нее.

И сейчас его воображение рисовало невеселые картины: Женю схватили жандармы, пытают, отправляют на каторгу; он добивается у властей разрешения повидаться с ней в последний раз, но в результате арестовывают и его; вот он видит Женю только из тюремного окна, посылает ей приветы кивком головы; потом наступает печальный день его отправки в Сибирь.