Жрица Анубиса - Жанна Хохлова

— Мы работаем за деньги.

— Неплохой аргумент, — барон качнул головой, — но что такое деньги, которые даже не эквивалент золоту, до сих пор являющемуся мерилом для всех финансовых систем?

— Работодатель оценивает труд и вклад каждого работника в общее дело… — но чем дальше говорила Линда, тем больше её доводы вязли в её же сомнениях и в железных фактах фон Бинца.

— Ну и чем же это отличается от того, что было в Древнем Египте? — барон приподнял бровь. — Может быть, Вы скажете, что дело в правах и свободах, данных человеку? — он поднял руки и обвёл помещение руками, явно имея в виду даже не это здание. — Вы видите, что она, эта свобода, может быть урезана до размеров Вашей квартиры и бесполезной тряпицы на Вашем лице…

Линда промолчала.

— И почему Вы причисляете себя ко всем остальным? Вы — талантливы и красивы, а талант и красота дорогого стоят, эти качества всегда будут заметны сильным мира сего, — барон был твёрд, убедителен, не скрывал своих взглядов, и это подкупало ещё больше, Линде всё ещё не верилось, что кто-то мог бы рассуждать так, как он, а он тут же добавил, напустив таинственности, — особенно если Ваши интересы совпадают с их.

Возникшую паузу нарушили официанты, принёсшие обед и вино.

— Я тоже работаю, — произнёс Фредерик и, поймав недоуменный взгляд девушки, — у меня есть небольшой бизнес в Норвегии.

Больше он ничего не уточнял, Линда решила, что с её стороны будет неучтиво заниматься расспросами. Девушку не радовал даже аромат хорошо прожаренного стейка. Она заметно приуныла, что не ускользнуло от внимания проницательного барона.

— Вот говорит же моя бабушка: «Рико, ты так никогда не женишься, всех потенциальных невест разгонишь своею серьёзностью и откровенностью», — он громко рассмеялся и принялся за еду.

Девушка лишь удивлённо приподняла бровь и вежливо улыбнулась, а мужчина перевёл разговор в более «мирное» русло. Мало-помалу он смог вернуть ей хорошее расположение духа, оказавшись очень начитанным и развитым почти во всех темах, о которых они беседовали. Вне его рассуждений о щекотливых вопросах рабства и о переносе ситуации на современность он был лёгок, его юмор — искромётен, и он сам притягательно привлекателен настолько, что Линда на время забылась, что перед ней её же куратор, и делилась смешными историями из студенческой жизни и работы в музее. А ещё и потому, что он оказался прекрасным слушателем. Исследовательница отметила про себя, что её, наверное, так никогда и никто не слушал, даже Баррет.

Уже в конце обеда девушка, вполне себе довольная проведённым временем и атмосферой расслабленности, произнесла:

— Ваша бабушка несправедлива к Вам, Рико, — она улыбнулась немного лукаво, называя того по имени, которое было в ходу в его семье, увидев, как у мужчины загораются глаза, — Вы очень приятный собеседник и совсем нестрашный.

— Аллилуйя, — театрально вскричал он и тут же произнёс, — когда я Вас познакомлю с ней, умоляю, скажите ей об этом, — затем, как бы припоминая, добавил: — Кстати, перед моим отъездом она устраивает светский раут, и Вы, конечно же, приглашены.

— Так сказала Ваша бабушка? — девушка улыбнулась одним краешком губ, внимательно рассматривая его лицо, в котором не было притворства, чувствовалось, что он всегда говорил к месту и вовремя, правильно рассчитывая паузы и вставляя нужные слова для того, чтобы расположить к себе или убедить в своей правоте, никогда не делая и не произнося ничего зря.

— Безусловно, — немного высокомерно, но затем, спохватившись, завершил фразу, — она не против моих друзей.

Линда свела брови к переносице, уловив в своём вопросе нотки кокетства, но, наверное, немногие бы удержались в его присутствии от того, чтобы не позволить себе пофлиртовать с красивым мужчиной. Девушка про себя чертыхнулась, и ей захотелось каким-нибудь образом сгладить это впечатление. Им предстояло много работать вместе, а личные взаимоотношения, перешедшие телесные границы, во многом бы мешали. Барон чётко обозначил невозможность перехода, и то, что он причислил её к списку своих друзей, могло говорить о многом или ни о чём и было просто светским трёпом. Однако то, что ей открылось во взаимодействии с ним, означало-таки как раз обратное: ему не претило общение с ней, и это не было одолжением, как и он сказал ранее, её заметили нужные люди, и их интересы совпали с её.

Она хотела что-то сказать — Фредерик не дал ей опомниться, тут же произнёс, глядя на часы:

— Я обещал, что доставлю Вас обратно на работу через три часа, и, кажется, мы успеваем.

Они не торопясь вышли тем же путём и пройдя те же процедуры, что при входе в клуб, а когда добрались до музея, то, прощаясь за руку с Линдой, он как бы нечаянно провёл средним пальцем по её внутренней стороне ладони, нарочито медленно, но одновременно так, чтобы это не выглядело как нечто большее, чем просто случайность, хотя, по сути, ею не являлось. На контрасте недавно случившегося разговора это смотрелось противоречием. Может быть, она сама себе надумала? Тем не менее тело девушки покрылось мурашками, и она, рассеянно попрощавшись с бароном, поспешила укрыться в недрах музея и своей любимой работы, моля не попасться сегодня на глаза шефу.

Она облегчённо вздохнула, когда поняла, что её напарницы нет в кабинете, значит, не будет досужих расспросов, а на экране её компьютера красовался стикер розового цвета с текстом вполне в духе её подруги: «Лох, я сегодня пораньше свалила, якобы живот прихватил, свиданьице наклюнулось», — с подписью «Лох в кубе».

Линда усмехнулась и, сорвав записку, выкинула её в урну. Устало потёрла лицо и посмотрела на закрытый ящик своего стола. Вынув ключик из сумки, она извлекла из него два пакета с документами. И положила бумаги перед собой на стол, поочерёдно смотря то на одну, то на другую стопку. Договор о сотрудничестве и участии в экспедиции в Египет и документы о разводе. Через пару минут оба документа были подписаны. Один с щекочущим ощущением обновления, другой с царапающим душу чувством вины.

Семейное поместье фон Бинцов. Вечеринка в честь отбытия в Каир.

Линда немного опаздывала. Сначала она в последний момент в спешке искала коктейльное платье для приёма. В конце концов, ей удалось найти молочного цвета наряд наподобие тоги, с мягкими переходами драпировок, попутно изучая, что же должна надеть на себя более или менее приличная леди, перед тем как пойти на сборище завсегдатаев светской тусовки если не королевских кровей, то близких к ним. Ей думалось, что фон Бинцы