Жрица Анубиса - Жанна Хохлова

надо ничего выдумывать; и, да, не будем забывать, что мы пытаемся переложить свою физиологию на те процессы, что происходят вне нашего сознания, персонифицируя то или иное явление, будь оно природное или социальное, но мы не древние египтяне, нам-то с вами не надо объяснять то, что учёными это всё давным-давно изучено, нам известно, почему в природе происходит то или иное…

— И даже смерть? — бодрым голосом задал вопрос барон, но в его взгляде лёгкой дымкой повисла растерянность, когда заметил, как помрачнели и без того тёмные глаза девушки.

Линда глубоко вздохнула, где-то внутри поднималась тревога, грозившая перерасти в паническую атаку. На неё уставились сотни глаз, и девушка, побледневшая, ответила:

— Учёные изучили всё вдоль и поперёк… Всё, что касается тела человека, — ответила она, но невпопад, только для того, чтобы немного отвлечься и привести скачущие мысли в порядок.

— И даже то, что за гранью физической смерти человека? — Фредерик не унимался.

— За гранью… ничего, — выдавила она из себя, справившись с сильным волнением, — мы видим только физическое тело, которое умирает, превращаясь в кусок гниющего мяса…

— Ну а как же верование древних в существование Нефтиды, как посмертного пространства или Анубиса, как персонифицированной смерти, проводника в Дуат?..

— Инпу, — прервала она его.

— Что? — не понял барон.

— Египтяне звали его Инпу, — пояснила Линду, уже успокоенная, но ей не нравилась тема, которую фон Бинц, видимо, не понимая состояния девушки, пытался развить.

— Да, — только и сказал он, ожидая от неё пояснений.

— Вынуждена признать, что мы, как и древние люди, не знаем, что находится за посмертной гранью, но наши технологии дают нам чёткое понимание, что с физической смертью мозга умирает и наше тело, и мы как личность, как человек, перестаём существовать, вот и всё, — она немного задумалась, отведя взгляд, но затем вновь посмотрела на мужчину. — Люди жили тогда весьма плохо, и для них посмертный мир был некой мечтой, куда они уйдут в положенный срок и где их будут ожидать плодородные пажити и вечное блаженство, — барон кивнул, а Линда продолжила, — но и там их могло ждать разочарование: если у человека не было достаточно денег для бальзамирования своего тела, то он не попал бы даже на суд Эннеады, для того чтобы Инпу мог проверить легковесность его сердца и дать пропуск в царство Осириса, — девушка тонко улыбнулась, явно намекая на недавний с бароном разговор.

Тот широко улыбнулся в ответ, мотнув головой.

— Ну и, завершая нашу с вами ставшую пространной лекцию, прошу обдумать вопрос взаимодействия богов, а вот тут вы найдёте поистине пищу для ума, и соотнести её с современностью, возможно, переложив какой-нибудь из понравившихся вам мифов в отражение нашей действительности; профессора, которого я временно замещаю, сегодня выписали из больницы, и она сможет вести лекции, — Линда прошла за стол и открыла ежедневник, — уже в следующую среду.

По рядам студентов прокатилась волна недовольства, которую девушка проигнорировала, слыша, как звенит звонок, означающий конец пары. Её облепили юноши и девушки со всех сторон, что-то урывками спрашивая у неё, она рассеянно им отвечала, видя, как к толпе подошёл фон Бинц и терпеливо, даже немного безучастно ожидал, пока она покончит с потоком вопросов.

Когда студенты разошлись, их взгляды пересеклись, и они улыбнулись друг другу.

— Я получила конверт с договором сегодня, — отчиталась та. — Думаю, ознакомление с условиями и подписание необходимых бумаг займёт недолгое время.

— Я не за этим здесь, — произнёс тот немного несобранно и туманным от задумчивости взглядом чёрных глаз, скорее, утвердил, чем спросил, — у Вас ведь нет сегодня никаких встреч.

— Д-да, — подтвердила Линда, понимая, что врать бесполезно: наверняка такой проныра и без сомнения влиятельный человек осведомился о её рабочем расписании у её же начальства, которое, как показал опыт, он ни в грош не ставил.

— Тогда, возможно, вы не откажитесь отобедать со мной, — то был тоже не вопрос.

Девушка понимала, что отказать нельзя по той простой причине, что барон фон Бинц является куратором проекта, о котором она и мечтать не могла, да к тому же общение в непринуждённой атмосфере, возможно, могло бы открыть для девушки то, каким на самом деле является мужчина. Пока он выглядел как обыкновенный, хотя и умный, начитанный сноб, кичащийся тем, что ему довелось родиться в аристократической семье, наверняка никогда не знавшей нужды, странно, а странно ли, рассуждающий для современного мира о людском рабстве.

— С удовольствием, — произнесла вслух Линда и, собрав бумаги, вместе с Фредериком вышла из учебной залы.

Boodle’s.

Небо над туманным городом было тяжёлым, словно нависшее над всеми лондонцами проклятие жить в вечно непроглядной серости и в нетомительном ожидании того, что на их головы в любой момент прольётся дождь или выпадет снег. Ветра не было, как и смога, возможно, оттого, что всю неделю вечером в воздухе носились редкие снежинки, делая его чистым и прозрачным. Немного неприятные ощущения возникали лишь от наледи на старинной мостовой, уложенной булыжниками. Линда любила эту часть города, как любила всё, что могло напоминать ей о том, что человеческий гений не истребим, и даже в тех условиях, когда у людей отсутствовали современные технологии, они могли создавать нечто прекрасное и монументальное. Ей на ум пришли величественные пирамиды, столько тысячелетий одиноко стоящие в пустыне. Ранее служившие застывшей в камне одой величию народа, построившего их, сейчас же отданные на потеху и докучливый праздный интерес туристов.

«Наверное, это касается всех когда-либо великих народов: всех впоследствии ожидает медленное угасание, — от этих мыслей ей почему-то стало неуютно».

Линда вышла из массивного чёрного автомобиля с помощью вежливо поданной руки барона и поёжилась. Лёгкий морозец коснулся щёк и рук. Она мельком взглянула на адрес и немного опешила. Фредерик, прошедший на шаг вперёд, в недоумении оглянулся на девушку.

— Серьёзно? — переспросила она, не решаясь двинуться вперёд.

Брюнет непонимающе посмотрел на неё, потом на здание, а поняв её оторопь, улыбнулся.

— Поверьте, Вас там не съедят, — произнёс он покровительственно.

Линда хмыкнула.

— Я и не боюсь, думаю только, что вряд ли моя одежда годится для приёма в столь пафосном месте, — проворчала девушка, вздрогнув от пронизывающего тело холода.

Фредерик усмехнулся.

— Это закрытый клуб, и вряд ли кто-то посмеет что-либо сказать или сделать замечание, персонал отлично вышколен, — он сделал галантный жест рукой и, видя всё ещё недоверчивый взгляд исследовательницы, испустил смешок, — да и к тому же принимать Вас там буду только я, Вы боитесь меня? — он вопросительно изогнул бровь в полной уверенности от своей ослепительной наглости.

Линда усмехнулась.

— Нисколько, —