Сдирающий кожу - Крис Симмс

— Ладно, Донна, всего хорошего.

Она даже рот приоткрыла от удивления:

— Это все?

Уже на парковке Джон оглянулся на дальнюю стену мотеля. Она была погружена во мрак, нечего было и думать о том, чтобы осмотреть ее без фонаря. Ну и черт с ней.

Сев в машину, он позвонил Фионе на мобильный:

— Привет, это Джон Спайсер.

— Вы были в мотеле?

— Только что оттуда. Я поговорил с ночным менеджером Донной Пул.

— И что она сказала? — Язык у Фионы немного заплетался. Похоже, она успела выпить.

— Сказала, что не заметила ничего подозрительного.

— Вы осмотрели комнату?

— Комната в полном порядке.

— А как насчет эскорт-агентства? Вы им звонили?

— Да, хозяйка сказала, что у них нет девушки по имени Алексия.

— Она не врет?

— У них есть веб-сайт. Можете сами посмотреть. Все девушки там представлены.

— И что теперь? Я не сомневаюсь, что слышала, как кого-то убили. — Голос зазвучал на повышенных тонах.

— Фиона, я не могу больше ничего сделать. Я буду следить за сводками происшествий. Если появится неопознанное женское тело, я подключусь к расследованию.

— И все?

Инспектора накрыло волной ярости, и он запустил пятерню в коротко стриженные каштановые волосы.

— А что, по-вашему, я должен делать?

— Не знаю. Вы полицейский. Если бы речь шла о маленькой девочке или жене копа, вы бы, наверное, зашевелились.

Джон стиснул зубы.

— Вам показалось, будто вы что-то слышали. При том, что вы были в стельку пьяны, а до этого вам врезали по голове. — Он сделал паузу, чтобы до Фионы дошел смысл сказанного. — Можете обратиться в бюро по розыску пропавших, но боюсь, что без фамилии вам там ничего не скажут.

— Так вы умываете руки?

— Черт побери, Фиона! Я расследую дело об убийстве. Сами знаете какое. Ни на что другое у меня просто нет времени.

Ее голос был полон сарказма:

— Ну конечно. Подумаешь, одной шлюхой больше, одной меньше.

Джон отключил телефон.

Десять минут спустя он был дома. С кухни донесся звук скребущих по полу когтей, и в дверном проеме показался Панч. Пес радостно потянул сплющенным носом воздух и устремился через холл ему навстречу.

Джон сгреб пса в охапку и начал укачивать, как ребенка. При этом Панч вытягивал шею, стараясь лизнуть его в лицо.

— Кто тут такой дурашка? — приговаривал Джон, задирая подбородок, пока пес мокрым языком облизывал ему шею.

— И как ты это терпишь?

Элис вышла из гостиной. На ней был домашний халат; обеими руками она сжимала кружку.

Джон опустил Панча на пол.

— Да, ну и денек выдался. А у тебя как?

— Нормально. — Она улыбнулась. — Ты ел?

— Ничего, кроме куска пиццы.

Он повесил пиджак на вешалку, подошел к Элис и осторожно обнял, стараясь не давить на живот.

— А как детка?

— Хорошо. Пихается. Вот, потрогай.

Она взяла его руку и положила ее себе на живот под халат.

— Справа, там, где ножки.

Они стояли не двигаясь. Панч разглядывал их с недоуменным выражением на морде. Джон изобразил заинтересованную улыбку, хотя в глубине души подозревал обман. Не может быть, чтобы в животе Элис что-то двигалось само по себе. Он подождал для приличия пару секунд.

— Малыш, наверное, спит.

Джон с облегчением вытащил руку из-под халата и прошел на кухню. Послышался хлопок открываемой банки пива.

Едва он успел присесть, как Панч тут же улегся рядом на линолеум и положил голову ему на ноги.

— Ты звонил Фионе?

Джон вздохнул.

— Позвонил, мы встретились, и я зашел в тот мотель. А твоя подруга, оказывается, с характером.

Элис усмехнулась:

— Да, борец за справедливость.

— Чего ж она тогда столько лет живет с мужем, который ее бьет?

Элис состроила грустную рожицу.

— Мы много раз пытались это понять. Ты бы послушал, как она разговаривает с клиентами, которые не приходят к назначенному времени. Звонит им и спрашивает, где они и почему не явились. А дома почему-то позволяет мужу собой помыкать.

— Что она в нем нашла?

Элис запустила пальцы в свои длинные волосы.

— Наверное, вначале у них все было хорошо. Фиона не любит об этом говорить — из гордости, я полагаю, — но, думаю, какое-то время они жили счастливо. Бог его знает, почему все так повернулось.

Он провел пальцем по банке пива.

— А она выпивает?

— Почему ты спрашиваешь?

— Менеджер мотеля, где ночевала Фиона, говорит, что она почти в одиночку разделалась с бутылкой бренди, и, когда я с ней разговаривал, язык у нее заплетался.

Элис кивнула.

— Она иногда опаздывает на работу. Причины всегда уважительные, но запах спиртного все равно чувствуется. Судя по всему, ее уволили из большого сетевого салона. На ее счастье, Мелвин смотрит на такие вещи сквозь пальцы.

— Она уверена, что слышала что-то такое прошлой ночью. И страшно рассердилась, когда я сказал, что ничего не могу сделать.

— А ты и вправду не можешь?

Джон сделал большой глоток и даже вздрогнул, когда ледяная жидкость прокатилась по пищеводу.

— Сомневаюсь я, что Фиона действительно что-то слышала. Скорее всего просто какая-нибудь парочка за стенкой трахалась.

— Почему ты так думаешь?

Он подцепил ногтем кольцо на банке и, оттянув, отпустил. Раздался громкий щелчок.

— Она что-то слышала. Никаких других улик у нее нет. Ночной менеджер говорит, что ничего не видела, и я ей верю. То есть она, конечно, в чем-то привирает, но насчет этого я ей верю. А Фиона ничего не может предъявить, кроме вот этого.

Джон бросил на стол визитку «Чеширских красавиц».

— Она могла в этой комнате неделю проваляться, учитывая, какой там бардак творится. Имя, вероятно, вымышленное, а номер не отвечает и не зарегистрирован.

Элис закусила губу.

— Ну и ладно. Ей бы со своими проблемами разобраться.

Джон отхлебнул пива.

— А еще я никак не могу решить, докладывает мой новый напарник о каждом моем шаге Маклогину или нет.

— Ты думаешь, он до сих пор помнит?.. — Она замолчала, не желая говорить о прошлогоднем деле, которое едва не стоило им обоим жизни.

— Мне кажется, да.

Элис смахнула с лица прядь светлых волос.

— Скотина.

Джон печально улыбнулся:

— И еще один момент. Мой новый напарник — гей.

— Ну и что? Только не говори мне, что кому-то придет в голову сомневаться в твоей ориентации.

Джон снова подцепил кольцо на банке.

— Ну, не знаю. Честно говоря, я чувствую себя неловко.

— С чего вдруг? По-моему, ты обольщаешься. Нужен ему дяденька размером со шкаф, у которого к тому же вся физиономия в шрамах! Спорить могу, он предпочитает стройных мальчиков с гладкой кожей.

— Будем надеяться.

Элис вздохнула:

— Ты никогда раньше не работал с геями?

Джон покачал головой:

— В полиции все по-другому, Эли. Такие, как Мелвин, у нас долго не проработают.

— Не все геи такие манерные, как Мелвин. И потом, он больше на публику старается, хочет произвести впечатление на пожилых дам. Старушки тают, как будто их стрижет сам Грэм Нортон.

— Да, но у нас все-таки служба.

Элис уперла руки в бока и чуть выставила вперед одну ногу. Джон называл это «позой адвоката» — верный признак того, что она готова ринуться в словесную баталию.

Их роман начался больше двенадцати лет назад после случайной встречи в пабе. Джон с друзьями по команде пришел смотреть финальный матч чемпионата мира по регби 1991 года на большом экране. По мере того как матч подходил к неизбежному финалу — Англия проигрывала Австралии, — зрители все сильнее негодовали по поводу несправедливого судейства.

Когда все стаканы на столике, за которым сидела Элис, были повалены, она, ни секунды не колеблясь, отправилась выяснять отношения с их компанией. Еще до того, как он согласился купить им новую выпивку, Джон был совершенно очарован задиристой девчонкой. И каждый раз, когда он видел ее такой, сразу вспоминал, почему влюбился.

— А как насчет равных возможностей для всех, о которых нам тут уши прожужжали? Как насчет плакатов, которыми оклеен весь город? «Мы не похожи друг на друга, но на страже закона мы вместе».

Джон закатил глаза, наслаждаясь каждой секундой спора. Рекламные плакаты министерства внутренних дел, изображающие чернокожих полицейских, вызвали множество шуточек у них в участке, и все же заявления о приеме на работу по-прежнему подавали в основном белые.

— В полиции свои правила, Элис, сама знаешь. И не важно, что при этом говорят про привлечение на службу представителей этнических меньшинств и все такое.

— «И все такое», — передразнила Элис. — Смотри, Джон, так и останешься в прошлом тысячелетии.

— Я не сторонник подобных взглядов, Эли, однако такова жизнь. Ты говоришь, меняется общество, а на самом деле меняется твое окружение. В целом старые предрассудки все еще тут — никуда они не делись.