Преступление без смысла (СИ) - Потёмкин Сергей

Кино они так и не посмотрели.

Глеб помнил, как навстречу выехал грузовик. На следствии водитель клялся, что не знает, как это случилось. «Не представляю, как я уснул… Двадцать лет за рулём, но такого не было…»

Суд дал ему три года, но Глебу было всё равно — маму этим не вернуть. И способность ходить — тоже.

После страшного удара всё было как в тумане. Боль пришла позже, когда его тащили из машины. Глеб закричал… А потом очнулся уже в больнице.

Когда Глебу это снилось, включалась фантазия: он даже говорил с мамой в покорёженном салоне. Иногда всё кончалось хорошо — мама была жива, а он мог ходить. Но в каждом из этих снов Глеб знал, что спит и скоро проснётся, — апроснувшись, перелезет в коляску.

Два месяца назад кошмары отступили; Глеб думал, они ушли навсегда. Увы, он ошибся.

Фары грузовика, мамин крик… Удар… Скрежет: их «Тойоту» тащит по асфальту. И голос Деи, ворвавшийся в сон:

— Глеб! Глеб, проснись… Всё хорошо, слышишь?

Он открыл глаза и понял, что плачет.

Оказалось, они приехали: минивэн стоял у штаба. В салоне была только Дея.

Страшно смутившись, Глеб отвернулся и вытер слёзы.

— Тебе снился кошмар, — мягко сказала Дея. — Не бойся, тут больше никого: Вадим с Монголом у Азарина, докладывают о визите к Сайто, Баюн где-то бродит…

Минуту она молчала, потом заметила:

— Наверное, к Близбору нелегко привыкнуть — неудивительно, если тебе снятся ёкаи или волколак…

Глеб мотнул головой:

— Мне снились не ёкаи. И не волколак.

Дея всмотрелась в его лицо:

— Авария?..

Глеб кивнул.

В груди стало пусто: «Фабрика», законодержцы — ничего будто не было… На самом деле он один.

Уже почти год один.

И тут Дея призналась:

— Я ведь закончила школу экстерном, в пятнадцать… Через год после гибели родителей.

Глеб изумился, а она спокойно продолжила:

— Они были законодержцами, но погибли по-глупому: ночью случился пожар из-за розетки. А я в лагере была.

Глеб потрясённо молчал.

— У многих есть свои призраки, которые о себе напоминают, — сказала Дея. — Главное, не забывать идти вперёд.

Для Глеба вдруг многое прояснилось: и как она стала сержантом в девятнадцать (чему удивляться, раз школу в пятнадцать закончила?), и почему так вела себя в доме Сайто. Пожалуй, есть две Деи: одна — взбалмошная, а вторая — целеустремлённая и по-военному собранная.

Уже другим тоном она спросила:

— Я банальности говорю, да?

Глеб замялся — разговаривать ему не хотелось. Но Дея не отставала:

— Ты не знаешь, что такое банальность?

— Знаю… — бормотнул Глеб.

Однако Дея не поверила и зачем-то потребовала:

— Раз знаешь, докажи!

— Это что-то обычное и всем известное… Кажется.

— Не так плохо, как я уже было подумала, — изрекла Дея. — Банальность — это избитая фраза, заурядность… А что такое заурядность, знаешь?

Глеб разозлился:

— Ты чего ко мне пристала?

— Да не пристала я… Ты не смущайся, я и совсем неграмотных видела…

— Я не неграмотный!

— Ой, да не злись ты, — в Дею будто чёртик вселился. — Кстати, всё хотела спросить — может, мне перекраситься в чёрный? Чёрный цвет придаёт женщине загадочность, и говорят, мужчины чаще женятся на брюнетках… А ты кого бы предпочёл?

Глеб открыл дверцу и выдвинул пандус:

— Я пока снаружи побуду…

— О да, здесь так жарко… — томно вздохнув, Дея расстегнула пуговицу.

Глеб выехал на стоянку, но остановился, не проехав и метра: пустота из груди исчезла — её прогнали. А от чувства одиночества не осталось и следа.

Наверное, надо быть совсем глупым, чтобы не замечать очевидного.

— Спасибо, — сказал Глеб, обернувшись.

Дея вмиг посерьёзнела:

— За что?

Глеб улыбнулся:

— За банальность.

Глава 6

Коротов

Насекомое, оставленное Бальдом у вдовы посла, отдали Глебу: ведь нашёл же он дом Сайто по обрывку одежды спиритуса. Но в этот раз поисковая магия не сработала: сколько Глеб ни держал склянку, он так ничего и не увидел.

Однако этого и не потребовалось.

Следующим утром, когда Монгол тренировал Глеба в зале (магией земли они разрушали глиняные игрушки), на пороге возник Вадим Сергеевич:

— Есть новости — поехали!

Новостями он делился уже в машине:

— В той склянке был древесный омар — одно из редчайших насекомых. В лаборатории говорят, этот вид считался вымершим, но потом был обнаружен на Болс-Пирамид — вулканическом острове в Тихом океане.

— Так Бальд жил на том острове? — удивился Глеб.

Дея хмыкнула:

— Ага, на потухшем вулкане вместе с крачками.

— Всё куда проще, — бросил Вадим Сергеевич, — или, наоборот, сложнее… В Близборе есть коллекционер редких насекомых, — почему-то помедлив, он выразительно закончил: — Аркадий Коротов.

Монгол присвистнул, Дея ойкнула, а встрепенувшийся Баюн вильнул хвостом. И лишь Глебу это имя ничего не сказало:

— А кто это?

— Один из богатейших магов, — сообщила Дея, — добывает железную руду. Его дед скупил все её месторождения в Близборе, а внук почует на лаврах. Короче, магнат-металлург в третьем поколении.

— Вообще-то, — уточнил Вадим Сергеевич, — сфера его интересов шире: автокареты, гостиницы, новые виды зеркал, позволяющие ускорить чаросеть… — минивэн свернул на аллею, ведущую к богатым кварталам. — А ещё он дипломированный энтомолог.

— Кто?.. — не понял Глеб.

Монгол охотно пояснил:

— Специалист по букашкам. Один из тех чудиков, что считают лапы у тараканов.

— Энтомология для Коротова — скорее хобби, — терпеливо заметил Вадим Сергеевич. — В двадцать два он закончил горный институт, в двадцать семь — академию финансов. А в тридцать свалил половину дел на помощников и стал энтомологом. Думаю, именно этим он и хотел заниматься.

Глеб представил себе этого Коротова — миллиардер, стремящийся к знаниям… Видимо, интересная личность.

— И Бальд был его фамильяром?

— Одним из фамильяров — у него их много.

Вспомнив вдову посла, Глеб проронил:

— Госпожа Сайто говорила, что Бальду поручали странные вещи… Может, он ловил для Коротова насекомых?

— Или людей, — ввернул Монгол.

— А вот это уже домыслы, — возразил Вадим Сергеевич. — Репутация Коротова безупречна, и оснований обвинять его у нас нет.

— Кроме одного, — не сдавался Монгол. — Коротов — слабый маг… об этом все знают. А слабые маги всегда ходят с оружием. Смекаете, к чему я?

Глеб удивился — ну и что с того? Подумаешь, богач с оружием ходит… Как говорила их соседка, чем больше нулей на банковском счёте, тем больше врагов (судя по тому, что соседка регулярно брала у них с мамой в долг, врагов у неё не было совсем).

Но ответ Деи всё прояснил:

— Когда погиб Далебор, засаду вам устроили двое, — её голос внезапно дрогнул, — и один из них стрелял в вас… Именно он Далебора и убил…

— Вот-вот, — подытожил Монгол. — А ещё тот стрелок не применял магию. Совсем.

На этой пасмурной ноте Глеб и увидел замаячивший впереди особняк: фасад с лепниной, белоснежные колонны, фонтаны… Да это и не особняк даже, а целый дворец!

Они остановились у лестницы, к облегчению Глеба, снабжённой пандусом: то ли среди знакомых миллиардера были колясочники, то ли это сделали на всякий случай. Двое лакеев распахнули дверцы.

— Дамы и господа, — к ним вышел дворецкий (камзол с позументом в виде оловянной тесьмы, лакированные туфли, белые перчатки), — добро пожаловать в поместье господина Коротова! Прошу всех следовать за мной — Аркадий Борисович ожидает вас.

— Надо же, — буркнула Дея, — сколько любезностей… А я ожидаю, что мне повысят зарплату.

Дворецкий повёл их в дом. Баюн, семенивший за Глебом, заметил:

— Тут кругом амулеты — если что, я не смогу принять боевую форму.

Глеб удивлённо обернулся:

— У тебя есть боевая форма?