Белый Всадник - Яна Завацкая

- А как же! - воскликнул Кашка. Покопавшись в своей сумке, он вытряхнул на землю ворох картошки.

Вмиг картошка была закопана в золу. Над костром на рогатинах вывесили котелок с водой.

- Располагайся, - предложил Виктор,- Ночь предстоит долгая.

По примеру остальных я устроилась на теплых камнях. Плащ приятно согревал, и ласковое тепло струилось от костра. Сквозь полузакрытые веки я лениво наблюдала искры, летящие в сумеречное небо.

Баярд, по приказанию Кашки, лег в лощине, в стороне от костра, тревожно глядя на запад.

Вскоре были готовы и картошка, и чай. Я занялась едой всерьез: употреблять горячую, из золы картошку - не такое простое дело. Перебрасываешь ее, жгучий серый комок, из ладони в ладонь, пока не перестанет жечь. Потом осторожно отколупываешь кожицу с кусочком пепла, обнажая мягкую белую горячую плоть. Усиленно дуешь, обмакиваешь в соль...

- А все-таки,- сказала я, между тем, как руки мои были всецело заняты картошкой,- Где это мы находимся? Что это - Ладиорти? Другое измерение?

Кашка хихикнул.

- Саенс фикшн,- сказал он,- Читать надо меньше.

- Да нет,- задумчиво произнес Виктор,- Вряд ли это можно назвать другим измерением. Если тебе так уж нужен термин, я бы употребил, пожалуй - другой слой.

- Мир слоист,- непонятно сказал Кашка.

- Сомневаюсь, чтобы что-то стало от этого понятнее,- заметил Дан. Он чистил картошку для себя и для Кашки с помощью перочинного ножика.

- Тебе нравится здесь? - негромко спросил Виктор.

- Да, конечно,- ответила я, не задумываясь. - Но я ничего не понимаю. Кто такие теппелы? Королева... Что мы делаем здесь?

Дан протянул Кашке очищенную картошину на кончике ножа. Кашка принял ее здоровой рукой, пробормотав: "Мерси, граф". Дан кивнул ему, затем медленно перевел на меня взгляд. Светлые странные глаза его и светлый камень в волосах блестели, отражая пламя.

- Ты понимаешь, -сказал он.- Но ты хочешь слов. А здесь важен язык сердца.

- Есть сознание,- говорил он,- Выше обычного, дневного сознания. Назови его Сверх-Я, назови его пятым принципом, интуицией, сердцем - оно выше трезвого разума. Это, если хочешь, сплав твоей логики и твоей любви, твоих высших чувств. Попробуй освободить его и им мыслить. Ты понимаешь меня?

- Да, - сказала я осторожно,- Я понимаю, кажется.

- Те, к кому ты испытываешь любовь, важны для тебя. То дело, которое считает главным твое сердце, важно для тебя. Если захочешь идти за нами - иди. Но никто не может принудить тебя к этому.

Те, к кому ты испытываешь любовь...

Испытываешь любовь...

Я стиснула кулаки от напряжения, глядя прямо в лицо Дана. Сердце, казалось, готово было разорвать мне грудь.

- Те, от кого мы защищаем Ладиорти. - говорил Дан. - Ты узнаешь их ближе. Может быть, сегодня. Беда в том, что Ладиорти - мрачный, забытый Богом угол мира, чистилище, и единственный Свет, пролитый в эту темную землю - свет Королевы. Подвиг ее велик. Она сильна. Но здесь она одна, а тьма сильна во всем мире. Может случиться так, что ее Светлые братья не успеют прийти на помощь. Потому мы здесь. Не скажу, что это прекрасно - мы просто люди, мы никакой ступени не достигли, наш свет ничтожен, для нас велика опасность. Все, что мы можем - это стоять здесь, защищая Королеву. Какими бы мы ни были - присоединить наш слабый свет к ее сиянию, отбросить назад тех, кто идет сюда с тьмой. Сто или пятьдесят лет назад было бы немыслимо наше участие в этой битве. Но сейчас нет другого выхода. Знаешь, почему? Прямо за Ладиорти, за Чертой, которую мы пересекли - наш, человеческий мир.

Все это сейчас не так важно для тебя. Ты узнаешь, что такое тьма. Ты узнаешь страх. Сейчас же прошу тебя об одном - проведи границу света и тьмы в себе. Ты должна понять, где добро, и где зло в твоей душе. Ты способна это понять - иначе мы не взяли бы тебя сюда. И тогда - ты свободна остаться с нами или вернуться в Энск.

Дан умолк. Я откинулась на камни, переваривая услышанное. Никогда я не задумывалась ни о чем подобном, но сейчас, слушая Дана, я хорошо понимала его, и высказанные им мысли казались мне давно откуда-то знакомыми. Добро и зло... В таких категориях я просто не привыкла мыслить. То, что в мире есть две антагонистические системы, мы проходили в школе. Буржуазия и пролетариат... Социализм и капитализм. Все это было известно, и так скучно, что уже набило оскомину. Что в мире есть какие-то иные, не связанные с классами и государствами, противоположные силы - об этом я слышала впервые, но почему-то эта идея казалась мне хорошо знакомой.

С этим вполне логично сочеталась и мысль о границе в себе. Да, если эти противостоящие силы есть в мире, они должны быть и в моей душе. По правде говоря, в таких категориях мне еще не случалось о себе думать. Да и все читанные мной книги укрепляли меня в той мысли, что зло - это всегда что-то внешнее. Империализм, ядерная война, убийцы и воры, шпионы, наконец, просто дурные люди. И уж во мне-то - советской девочке, отличнице, примерной во всех отношениях могут быть "отдельные недостатки", но употреблять такое суровое слово, как Зло, по отношению к ним нельзя. Без недостатков людей не бывает. Зло мы должны ненавидеть, как нас учили, но ведь нельзя ненавидеть себя...

А интересно, ведь воры и другие преступники - тоже вряд ли ненавидят себя. Они, вероятно, считают свои действия вполне понятными и простительными...

Где же эта граница - во мне? Что во мне - зло, что - добро? Я вообще не добрый человек, если честно сказать. Я живу для себя, не особенно помогала родителям по дому, вообще не была таким уж светочем. Не ухаживала за престарелыми, не посещала детдома, никому особенно никаких услуг не оказывала. Я даже очень часто обижалась, злилась... В общем, во мне очень мало хорошего. Но с другой стороны, я почему-то чувствую, что я не такой уж плохой человек. Нормальный человек. А почему - объяснить не могу. Мне кажется, что самое лучшее - когда я пою песни или пишу какие-нибудь свои мысли. Когда стихи читаю вслух, так, чтобы никто не слышал. Это так удивительно, как будто крылья вырастают. Но мама всегда меня за эти занятия ругала, считая их никчемными. Зло это или добро? Откуда мне знать?

Нужно будет почитать что-нибудь об этом, подумала я. У ребят очень много книг. А я ведь до сих пор даже Евангелия не прочитала. Теперь обязательно. Если мы вернемся еще на Землю.

Вопрос возвращения сейчас не очень тревожил меня.

Мне было хорошо. Сидеть вот так, смотреть сквозь прищуренные веки на пламя костра, вдыхать с наслаждением холодный чистый воздух. Молчание сидящих рядом казалось так же понятно и просто, как эта ночь, безмолвие, танцующие пламенные языки, темные громады гор...

Четверо смотрят на пламя.