Незапертая Дверь - Роксолана Коваль

Я погасила свечу, отвернулась к балкону и тоже покатилась в сон. Почти следом очнулась оттого, что Либра теребила меня за плечо и шепотом молила проснуться.

— Что случилось? — так же тихо, испуганно спросила я.

— Ты слышишь? Пешка на кого-то рычит! Иди, посмотри, что происходит. Нет, лучше не ходи! Ты форточку на кухне закрыла? Вдруг кто-то забрался в квартиру? Денька… что делать? И света, как назло, нет. Слышишь? Это в зале! Какой-то шорох! Может, в милицию позвонить? Где мой телефон? Черт, не могу найти! В зале оставила!

— Да погоди ты со своей милицией! — полушепотом велела я, откинув простынь и отыскивая тапки. Если бы дело было только в каком-нибудь потенциальном воре, решившем воспользоваться отсутствием электричества во всем районе!

Вытащив из кармана халата зажигалку и взяв в другую руку увесистую статуэтку, я начала двигаться к прихожей. Либра, дрожавшая всем телом, заверила, что пойдет со мной и прильнула к спине, впившись в плечи своим акриловым маникюром. Мы шагнули в коридор, и я щелкнула зажигалкой, осмотрев доступное пространство. Рычание Пешки стало отчетливее. Я остановилась у проема в зал, не решаясь сунуться в эту черную прямоугольную дыру.

С трудом отдышавшись, я ступила на порог, готовая встретиться лицом к лицу с домушником. Но увидела Пешку, вцепившегося зубами в край полотенца, которым было накрыто зеркало. На наших глазах пес его сдернул, чудом не опрокинув на телевизор раму, нагло уволок в свою корзинку и принялся сосредоточенно жевать. Пекинесов сын! Так это он каждый раз его сдергивал, а я навыдумывала, хрен знает что! Раньше я не замечала за ним таких чудаковатостей. Бешенство подхватил?

Каких только матов я на него не обрушила! А после сквозь смех накидала этому гаду полную миску паштета. Зеркало не устраивало стриптиз, а значит, и веревкой замотано оно было вовсе не поэтому. Я бы вздохнула с облегчением, если бы не происходящее с псиной. Я специально не стала больше накрывать зеркало. Если Либра не заметит в его отражении ничего подозрительного, то станет ясно, что свихнулись на этой почве только мы с Пешкой.

К утру я готова была поверить в свое сумасшествие, если бы не одно «но»…

Порхавшая по залу Либра собиралась на работу, предвкушая завтрашний выходной. Встав перед нагим зеркалом, мастерила прическу. Я подумала, что она в полголоса напевает. Но, проходя мимо, направляясь в туалет, услышала ее злой шепот: «…колдуница, что в гробу лежит и свой гроб сторожит…»

Признаться честно, на этот раз я даже не осмелилась спросить, что бы это значило. Из уст боящейся мистики Либры этот шепот звучал более чем зловеще.

— А, доброе утро, Денька! — увидев меня, весело сказала она, прильнув к зеркалу и вдевая в мочку уха сережку. — Я уже сейчас убегаю. Закроешься за мной, коль встала?

— Ага, — повременив с посещением туалета, с опозданием кивнула я. — Ты сегодня книжку оставь, а то мне днем заняться нечем.

— Лады, — мелькнув мимо, согласилась Либра, взяла сумку и ринулась в ванную. — Кстати, держи свою оригинальную закладку. Я ее чуть не потеряла, когда она выпала из книжки.

Либра протянула мне вытащенную из сумки книгу и отдельно вручила висевший на бархатном шнурке серебристый ключик.

— Все, пока! До вечера!

Я закрыла за ней дверь и, не отрываясь, смотрела на лежавший на ладони ключик. Именно его я видела в отражении зеркала. Это он висел на шее обладательницы обручального кольца и роскошных подвесок! Обладательницы. Я могла думать о ней, как о черной суке Н, о крашенной твари Г, о черноголовки Ю, но только ни как о себе. Меня самой почти не осталось. Ни Кибелой, как меня звали некоторые, почему-то сравнивая с фригидной богиней, ни размазни Деньки. Теперь, благодаря кроту, я стала просто-напросто Надей.

Меня прошиб холодный пот. Я с трудом сдвинулась с места и положила книжку на бельевую тумбу, а сверху — ключ. Сдернув с веревок многострадальные джинсы, встала под душ и долго хлестала себя горячими струйками, иногда поглядывая на дверь. Думала, вот сейчас выйду и удостоверюсь, что никакого ключа, служившего закладкой, нет и не было. Если он прятался в книге все это время, почему я на него до сих пор не наткнулась?

Завернувшись в полотенце, я осторожно толкнула дверь. Та медленно отошла в сторону, оголив угол тумбы. Черт! На книге по-прежнему лежал этот странный предмет. Я взяла его двумя пальцами и посмотрела на его фас. Почти такой же ключик был у меня от паровозика с тремя украшенными цирковыми афишами вагончиками. Я смотрела в предназначенную для выступа дырочку, и она напоминала мне открытый рот с волнистой козлиной бородкой. Он словно орал что-то, чего никто не мог слышать. От чего он? Какой механизм заводит? Уж явно не детский, ездящий кругами паровозик!

Я спешно положила его на место, чтобы перебороть желание повесить себе на шею.

Ключик и Либра не выходили у меня из головы целый час, пока я гуляла с Пешкой, понапрасну выискивая логическое объяснение происходящему. В итоге, все свела к книге и решилась, хоть и кряхтя, доверить ее Алику. Возможно, вместе нам удастся найти хоть какую-то ниточку, чтобы распутать этот безумный клубок. Поэтому я затолкала книгу в сумку и отправилась к кроту.

Ну кто боится пауков раз в неделю? — попутно негодовала я, с укором вопрошая у самой себя. — Ну кто хочет раз в пять лет? Ну кто меняет свои решения по три раза на дню?

На все укоризненные вопросы — виноватое, коротенькое — я.

Обходя горящие огнем лужи, вдыхая запах мокрой земли и перепрыгивая через выползших улиток, я оказалась на людной площади с алыми от умытых роз клумбами.

— Надька, стой, стрелять буду! — услышала я сзади.

Ко мне шел Макс — брат Либры. Только его мне не хватало!

— Как делишки, как детишки? — спросил он, подавшись вперед и обнюхав меня. — Так я и знал, что Любка была у тебя. Не гони, я знаю ее духи. Твои? Ха, а то я твою дешевую «Марианну» от «Шанель» не отличу? Так где Любка, я тебя спрашиваю?

— Полагаю, на работе, где и должна быть в такой час.

— Передай, если она не вернется домой, я ей косы укорочу. Ну бывай, покуда жива!

Мерзостный субъект. Мокрица! Я посмотрела ему вслед и передернула плечами. Сколько себя помню, всегда его боялась. Все детство портил нам с Либрой игры.

— Ну кто там еще? — откликнулась я на пиликанье телефона, вытаскивая его из сумки. — Алло!

Оказалось, Верка. В обычной скороговорочной форме спросила, не могу ли я присмотреть за Ракушкой, так как ей срочно нужно по делам, а девчонку оставить не с кем. Светка на работе, бабку сплавили за город к сестре, родители — на даче. А Верка не хочет таскать ее весь день по жаре. Так уж вышло, что Светка с Сашкой родили Райку для меня.

— А ты сейчас где? — спросила я, решив, что как-то неудобно отказать. — Я на полпути к Аликовой берлоге. Недалеко от остановки.

— Хорошо, мы сейчас подойдем. Отыщем тебя там.

Что я могла сказать? Только ни к чему не обязывающее — тьфу, блин горелый. Выискивая взглядом Верку, я позвонила Алику и обрадовала его, заверив, что скоро приду. И снова внутри неуклюже заворочалось дурное опасение, ощущение, будто я мошкой лечу в раскинутую сеть паутины. Если вкачусь в подвальную нору паука, то непременно влипну. Мои крылышки безмозглой букашки увязнут в тенетах, и я уже не освобожусь от них.

Я жутко обрадовалась, увидев бегущую ко мне Ракушку, одетую в желтый костюм. Уж не знак ли это свыше? Цвет ожидания. Она дала мне повод прервать иносказательность мыслей, цепляющихся друг за друга звеньями. Или вагончиками, паровозик к которым — внутренняя тревога? Ключик с козлиной бородкой! Нет, мне и впрямь пора лечиться.

— Тетя Надя! А где Пешка? — начала с места в карьер Ракушка. — Пойдем гуйять?

— Привет, — устало вздохнула подоспевшая Верка. — Спасибо, День! Что бы мы без тебя делали! Ну все, я побежала! Если что, звони.

Вручив девчонке пакет с хлопьями и молоком, Верка послала мне воздушный поцелуй и умчалась на остановку. Только каблуки красных туфель замелькали!

— А куда мы идем, тетя Надя?

— В гости к дяде Али.

— А зачем?

— Надо. Давай сюда пакет.

— А у него есть собачка? Ему мама не разрешает? А мне мама обешшала на день аждения щеночка. А баба говорит, что нам тока собаки не хватает. Самим повернуться некуда…

Взяв Ракушку за липкую лягушачью лапку, я не слушала ее писклявую болтовню, подумывая: а не повернуть ли назад? Да кто же боится пауков два раза в неделю?

Мы подошли к погруженному в тень дому и спустились к подвальной двери.

— Стучи, — велела я Ракушке.

Алик явно не ожидал увидеть меня с ребенком. Как-то заметно стушевался и замешкался, пропуская нас в свое логово. Кстати, а как он относится к лягушатам? То есть к детям? Ему они тоже кажутся созданиями инопланетного происхождения? Выдался случай это выяснить.