Соблазнение - Лорейн Хит

им нужно с ним увидеться, и он отправлялся к ним в офис. Они были не особенно довольны его нынешним жильем и очень хотели, чтобы никто о нем не узнал. Очевидно, быть владельцем здания, используемого в качестве борделя, плохая реклама.

— Я сейчас же спущусь.

Она исчезла из виду. Отодвинув стул, он встал, схватил пиджак и надел его, застегнул жилет, поправил шейный платок. Он направился в коридор. Большинство женщин были в постели. Хотя, как и он, Джуэл, казалось, мало спала, ей нравилось нежиться в тишине раннего утра.

Спускаясь по лестнице, он радовался тому, что кто-то отвлек его от мыслей об Алтее. Но когда он вошел в гостиную, его осенили мысли о ней, потому что именно она стояла у окна, и редкий зимний солнечный свет струился на нее. На ней было изумрудно-зеленое платье, больше подходящее для бального зала, чем для гостиной, с низким вырезом, открывающим тонкую линию шеи и нежные выпуклости груди, с короткими рукавами, подчеркивающими тонкие кости и нежность рук.

— Доброе утро, — тихо сказала она, ее улыбка была неловкой, и он не хотел думать о том, как бы он хотел, чтобы она каждый день говорила ему эти слова, прижимаясь к нему, в то время как он скользил в нее.

— Разве уголь не доставили?

Он презирал то, как грубо звучал его голос.

Ее улыбка казалась немного более ровной.

— Доставили, спасибо.

Тогда почему она была здесь? Чтобы еще раз поблагодарить его за помощь прошлой ночью? Он не нуждался в ее благодарности. И почему на ней было надето что-то настолько соблазнительное, что казалось грехом отвести от нее взгляд?

— Не хочешь ли чего-нибудь выпить? Шерри, бренди… — Он прервал список. Еще не было полудня.

— Чай?

— Ты не производишь впечатления человека, который подает чай.

— Я никогда не подаю чай. Это была инициатива Джуэл прошлой ночью. Но я могу попросить кого-нибудь принести немного, если ты хочешь чашечку.

— Нет, спасибо. Я в порядке.

Он не хотел размышлять об истинности этих слов, о гладкой безупречности ее кожи. Ее тонкая талия. Конечно, он мог бы найти в ней какую-нибудь ошибку, которая успокоила бы потребность его тела прижаться к ней.

— Тогда чем я могу быть полезен?

— Я пришла обсудить твое предложение.

Он чувствовал себя так, словно его ударили дубинкой. Это было самое последнее, чего он ожидал после того, как она не проявила интереса даже к тому, чтобы выслушать его прошлой ночью. Особенно после того, как решил, что больше не хочет иметь с ней ничего общего.

Он должен был сказать ей, что предложение больше недоступно, но причина, стоящая за ним, все еще существовала. И он был не настолько глуп, чтобы отбросить возможность получить то, что он хотел, по крайней мере, без серьезного разговора по этому вопросу.

Исходя из личного характера того, что, как она предполагала, касалось просьбы, он пересек комнату, прислонился к оконному наличнику и скрестил руки на груди, чтобы не поддаться искушению прикоснуться к ней. Аромат гардений приветствовал его, и он представил, как она купается, прежде чем прийти к нему. Он никогда раньше не видел ее в таком ярком свете. На изгибе левой щеки у нее были три веснушки. Только эти три, никаких других. Они завораживали его. Было ли у нее больше в детстве, и эти были слишком упрямы, чтобы исчезнуть? Или они были единственными, у кого хватило смелости появиться?

— Я думал, тебя не заинтересовало мое предложение, — сказал он, любопытствуя, что заставило ее передумать.

— Как ты видел прошлой ночью, мои обстоятельства довольно плачевны. Мне пришло в голову, что я поступила довольно глупо, по крайней мере, не выслушав тебя.

— Как твои обстоятельства стали такими? Ты не родилась в бедности. Это ясно по твоей одежде, по твоей дикции, по тому, как ты держишься, как будто ты выше всех остальных.

Она посмотрела на улицу, на проезжающие экипажи, грохочущие повозки, проходящих мимо людей. Дети гонялись друг за другом. Случайная собака, бегущая за ними. Сделав глубокий вдох, она встретила и удержала его взгляд.

— Мой отец был вовлечен в заговор с целью убийства королевы.

Затем она снова принялась изучать дорожное движение, и он проклял себя, жалея, что стал настаивать, не позволил ей оставить свои секреты при себе. Он должен был догадаться, что стало причиной ее немилости. Он читал об аресте в газете, но это было несколько месяцев назад. Этот человек был герцогом, но он не мог вспомнить его титул. Он помнил, что герцогиня заболела вскоре после его ареста и скончалась.

— Разве ты не собираешься спросить подробности?

Ее голос звучал так, словно доносился издалека.

— Нет.

Ему хотелось обнять ее, провести своими большими руками вверх и вниз по ее узкой спине и утешить ее. Но его настойчивость была причиной ее нынешней боли.

— Я все равно не знаю подробностей. Заговор был раскрыт до того, как его удалось осуществить. Они арестовали его в каком-то месте, где он встречался с другими заговорщиками. Его партнеры, или какие там слова используются для обозначения предательских товарищей, сбежали. Ему не так повезло. Его судили, признали виновным и повесили. Корона конфисковала его титулы и имущество. Мы остались ни с чем, абсолютно ни с чем. Наследник, запасной и я. Прошлой ночью ты встретил запасного.

Все было произнесено так, как будто это было заучено наизусть, а не было частью ее самой. Когда она снова посмотрела на него, в ее глазах была пустота, как будто она вернулась в тот момент, когда ее мир рухнул вокруг нее.

— Итак, теперь, когда ты знаешь правду обо мне, у тебя все еще есть желание, чтобы я стала твоей любовницей?

Он не знал о ней всей правды. Он знал только правду о ее отце. И хотя она больше не может считаться дворянкой по закону, она все еще была дворянкой по рождению.

— Я не хочу, чтобы ты была моей любовницей.

— Не могу сказать, что виню тебя.

Она начала проходить мимо него. Протянув руку, он обхватил пальцами ее предплечье. Ее кожа была такой чертовски мягкой, словно шелк, бархат и атлас были сотканы вместе, чтобы создать ее неповторимую. Она была невероятно теплой, состоящей из тайных мест, которые были бы теплее, горячее.

Ее необычные серо-голубые глаза больше не были пустыми. Они были теплыми, и он подумал, что если бы поблизости была кружка, она бы вылила его содержимое ему на голову. Он чуть не рассмеялся над этим.

— Мое предложение никогда не включало